— Куд-куд-куда… Куд-куд-куда…
— Что это? — воскликнула Дороти, вскакивая на ноги.
— Ничего особенного. Просто я снесла яйцо, — услышала она тонкий, но отчётливый голосок у себя за спиной. Обернувшись, Дороти обнаружила, что в противоположном конце курятника расположилась Жёлтая Курица.
— Господи! — удивлённо проговорила Дороти. — Ты что, была здесь всё это время?
— Ну конечно, — ответила Курица, взмахнув крыльями и зевнув. — Когда курятник сбросило с корабля, я забилась в угол и вцепилась в доски когтями и клювом, потому что поняла: если я окажусь в море, то обязательно утону. Впрочем, я и так чуть не утонула, потому что курятник всё время заливало. В жизни так не промокала!
— Да уж, — согласилась Дороти. — Пришлось немного потерпеть. Но как ты себя чувствуешь сейчас?
— Очень средне. Правда, мои пёрышки и твоё платье высохли на солнце, и к тому же я снесла яйцо, что привыкла делать каждое утро, но как долго мы будем плавать по этому огромному пруду?
— Мне самой хотелось бы это знать, — отозвалась Дороти. — Но скажи-ка, как это ты научилась говорить? Я думала, что курицы могут только квохтать и кудахтать.
— До сегодняшнего утра, — задумчиво проговорила Курица, — я и в самом деле квохтала и кудахтала, не сказав, если мне не изменяет память, ни единого слова. Но когда минуту назад ты задала мне вопрос, то я как-то совершенно естественно на него ответила. Я впервые заговорила, говорю и теперь, и мне кажется, что так и должно быть. Странно, не правда ли?
— Очень, — согласилась Дороти. — Конечно, если бы мы были в Стране Оз, тогда это было бы вполне объяснимо: в этой волшебной стране многие животные умеют разговаривать. Но мы в открытом море, и отсюда, наверное, очень далеко до Страны Оз.
— А как у меня с грамматикой? — встревоженно осведомилась Жёлтая Курица. — Правильно ли я говорю?
— Да, — поспешила успокоить её Дороти. — Для начинающего даже неплохо.
— Это приятно слышать, — отозвалась Жёлтая Курица доверительным тоном. — Раз уж начинаешь разговаривать, надо говорить правильно. Наш рыжий петух утверждал, что кудахтаю я отменно. Очень приятно слышать, что и говорю я неплохо.
— Я хочу есть, — призналась Дороти. — Уже давно пора завтракать, а завтрака у нас нет.
— Можешь съесть моё яйцо, — предложила Жёлтая Курица. — Мне-то оно ни к чему.
— Разве ты не будешь его высиживать? — удивилась девочка.
— Нет, конечно. Для этого мне необходимо уютное гнёздышко и чёртова дюжина яиц, никак не меньше. Чёртова дюжина — это значит тринадцать. Для меня это счастливое число. Так что ты вполне можешь съесть яйцо. Угощайся!
— Но я не ем сырые яйца! — воскликнула Дороти. — Но всё равно большое тебе спасибо за предложение.
— Не за что, моя дорогая, — спокойно ответила Курица и принялась чистить пёрышки.
Некоторое время Дороти смотрела в океанскую даль. Ей всё ещё не давала покоя проблема курицы и яйца, и наконец она спросила:
— Почему ты несёшь яйца, если не собираешься высиживать цыплят?
— Всё дело в привычке, — услышала она в ответ. — Снести яйцо — это ведь такое удовольствие!.. А кроме того, если я не снесу яйцо, я не могу как следует покудахтать. А без утреннего кудахтанья у меня портится настроение на весь день.
— Как странно, — задумчиво произнесла Дороти. — Впрочем, чтобы по-настоящему понять это, надо быть курицей…
— Это точно.
Дороти снова замолчала. Конечно, хорошо, что рядом было хоть какое-то живое существо, и всё же Дороти было немного не по себе в курятнике, что плыл неизвестно куда в огромном океане.
Через некоторое время Жёлтая Курица взлетела на борт курятника и стала озираться по сторонам. Дороти сидела на полу.
— Послушай, земля близко! — вдруг воскликнула Курица.
— Где, где? — заволновалась Дороти, сразу вскочив на ноги.
— Вон там, — кивнула головой Курица, указывая нужное направление, — похоже, течение несёт нас именно в ту сторону, так что через какое-то время мы снова можем оказаться на суше.