Плевать!
Я называю это чувство детской ностальгией, и каждый раз, когда приезжаю домой, мне нравится представлять, как я в него укутываюсь. В нем совсем нестрашно…
Сейчас, конечно, у меня так не получается. Да и не получится ни за что! Дико волнуюсь, переживаю, придумывая реплики мамы на мои «потрясающие» новости, и, кажется, думаю слишком громко. Знаете, наверно. Есть такое свойство у людей, которые допустили серьезную ошибку — молча кричать…
- Кир, ну что такое?
- Где?
Притворяюсь дурочкой, в ответ на что Васька усмехается.
- Ты серьезно?
- Да я просто…
Мое нелепое оправдание, которое я про себя даже не сформировала до конца, нарушает звонок телефона. Когда я смотрю на экран, меня тут же шарахает током: Эмиль.
Прекрасно.
Я удалила его номер в порыве злости, а вот теперь думаю: какой в этом смысл-то был? Сделать ради того, чтобы сделать? Если только…ведь знаю же эти цифры наизусть и легко повторю их, даже если меня разбудить посреди ночи.
Нет…
С ним я говорить сейчас точно не готова. Мне одного стресса — уже много.
Сбрасываю звонок, недолго думая, включаю авиарежим. Это опять по-детски, и мне известно, что я не сбегу от проблемы вот так, но…мне просто нужна минутка. Просто нужно подышать…
- Вау, - Васька издает смешок, а после тормозит у наших ворот и открывает дверь, - Она не ответила на звонок. Что-то действительно случилось.
Действительно?! Сука...нет, она определенно все знает…
Не подаю вида, что страх сильнее сжимает мне легкие, выпаливаю:
- Ты куда?
- Ворота открыть, гений.
- А пульт…тут для красоты?
- Сломались. Сегодня буду чинить как раз. Сейчас все будет…
Вздыхаю и смотрю на спину своего брата. Он как раз толкает створки, а я вижу зеленый фасад дома. Идеальное сочетание несочетаемого, но как будто бы и подгонять не нужно.
Идеально…
***
- …Тетя Лена…смотри, кого я нашел на вокзале!
Глупое приветствие, которое кажется смешным только Ваське. Он заталкивает мой чемодан, пропустив вперед, улыбается от уха до уха. Я же не могу поддержать его даже ради приличия. Сильно сжимаю свои пальцы и хмурюсь, глядя вдаль коридора, откуда звучит звон тарелок.
Мама…
Она появляется через мгновение, а у меня еще до этого момента внутри все взрывается. Все, чего я хочу — это броситься к ней на шею и поплакать о том, что мне показалось, будто я нашла что-то свое.
Разумеется, я этого не сделаю. При таком раскладе все мои попытки оставить то, что я не готова явить миру внутри своего маленького, внутреннего, можно считать прощальными сразу. Мама догадается. Она всегда каким-то чудесным образом знает гораздо больше, чем я говорю.