— Пойдём туда! — сказал Босток.
— Нет. Пустим беркута отсюда, — посоветовал Алым.
Босток снял с птицы кожаный колпачок и пустил её.
Беркут круто взмыл вверх и скоро скрылся из глаз, а через некоторое время вернулся с добычей.
— Твоему беркуту нет цены, — сказал Алым. — В нём твоё счастье!
— Нет, дорогой аксакал! Пусть он будет счастьем для всех бедняков аила!
Растроганный Алым обнял Бостока:
— Твоё чистое сердце указывает тебе правильный путь. Живи так, как и жил, помогай слабому и бедному…
— Дядя, — сказал Босток, вынимая из кармана бешмета золотой бубенчик на шёлковой ленточке, — посмотри! Я никому не рассказывал, что он был на беркуте…
— Э-э, дорогой племянничек! Раз ты открыл мне свою сокровенную тайну, то и я тебе сообщу кое-что… самое приятное. Можешь смело навесить бубенчик на шею крылатого друга. Твой беркут сам улетел от злого богача и теперь неразлучен с тобою. Баев уже бояться нечего. Приехал друг из Пишпека[37]. Там он слыхал от верных людей, что в России бедняки сбросили белого царя с его баями. Теперь везде власть бедняков! Вешай свой золотой бубенчик на шею беркута — пусть он звенит на радость всего трудового народа.
Джайлообек Бекниязов
КАПРИЗНАЯ КРАСАВИЦА ЧУ
Давным-давно это было. Когда еще Голубой Иссык-Куль не смотрелся в синее небо. Спустились речки с гор на большой совет.
— До каких лор, — говорили они, — мы будем течь в разные стороны, пропадать каждая поодиночке? Не лучше ли быть друг другу опорой? Давайте соберемся вместе, станем большим зеркальным озером.
Между горных громад Кунгея и Терскея образовалось сверкающее озеро. Волны закачались, как верблюжьи горбы, и с шумом бились о берег. А когда они затихли, то водная гладь, как расплавленное золото, заиграла под солнцем. И, стекая в озеро, речные струп зашептались с берегом: «Как хорошо нам здесь, хорошо.
Но когда реки совещались, то красавица Чу лишь расправляла свои длинные косы, все любовалась собой, не спеша на совещание. Едва, наконец, примчалась, видит — расплескалось голубое озеро.
Говорит красавица Чу:
— Вот и я пришла. Где будет мое наилучшее место?
— Здесь все волны одинаковые, ни для кого нет предпочтения и особого места, — отвечает озеро.
— Не-ет, — говорит капризная Чу, — у меня вода чистая, сверкающая. Я не могу быть вместе со всякой там речушкой, бог весть откуда пришедший. Мне нужно быть отдельно, иначе я уйду!
Но где озеру найти особое место? И Чу повернула свои воды в ущелье, подальше от озера. Потом вышла из ущелья и потекла дальше, навстречу сухим пескам Муюн-Кума. Она хотела дойти до безбрежной сини моря или, на худой конец, самой стать небольшим озером.
Песчаная пустыня была огромна. С неба палило солнце, из глубины пустыни навстречу дул суховей, жадно пили воду пески ненасытные. Красавица Чу помутнела, подурнела. Она теряла силы и постепенно слабела.
И тут появился человек. Он увидел, что хрустальная вода поглощается жадными песками. Лишь отдельные капли искрятся на жарком солнце.
— Почему плачешь, красавица?
— И-и-и… Я не хотела течь с другими, чтобы влиться в озеро, ушла от него. Я мечтала сама стать озером…
— Перестань, не плачь, — утешил ее человек. — Если послушаешься меня, станешь озером. В твоей глубине будут играть рыбы, над волной парить птицы. Но летом, когда станет жарко, ты будешь помогать мне работать: поливать засушливые земли, на которых раскинутся пшеничные поля, зазеленеет свекла… Согласна?
Чу покорно согласилась. И стала, наконец, большим озером. Назвали его водохранилищем Орто-Токой. Правда, было это озеро не таким большим, как Иссык-Куль, но у него появились свои волны, свои рыбы и птицы. Весной оно набирает силу, сверкает свежей волной, а летом собранную воду отдает на поля и радует человека.
ЛЕГЕНДЫ
Чингиз Айтматов
МАТЬ-ОЛЕНИХА
(из повести «Белый пароход»)
Случилось это давно. В давние-предавние времена, когда лесов на земле было больше, чем травы, а воды в наших краях было больше, чем суши, жило одно киргизское племя на берегу большой и холодной реки. Энесай называлась та река. Протекает она далеко отсюда, в Сибири. На коне туда три года и три месяца скакать. Теперь эта река зовётся Енисей, а в ту пору она называлась Энесай. Потому и песня была такая:
[37] Пишпек — прежнее название города Фрунзе.