Снова горы разлагающихся трупов на перекрёстках? Снова вороний грай и костяные танцы на омытых кровавым ливнем площадях? И всё ради того, чтобы кучка идиотов набила себе мошну и, раздуваясь от гордости, могла кричать о великой миссии и благе простого народа!
— Очень интересно. Если этот чудак принесёт твоих детей в жертву своим идеалам, будешь ли ты так же восторженно аплодировать ему дальше?
— Дурак, — фыркнула женщина и отвернулась.
Из-за занавеса раздаётся громкий стук. Женщина на сцене в ужасе вздрагивает и бросается в объятия любовника.
— Быстрей, Лессандро — это муж явился! Ложись сюда, прикинься наковальней.
Любовник встаёт полуголым на четвереньки и замирает.
На сцену вбегает ещё один юноша с золотистыми волосами.
— О, Мессалина, ты ли это? Моё нутро горит от предвкушенья! Огнём пылают каменные чресла!
— Приди в мои объятия, Венченцо! — восклицает актриса, протягивая к вошедшему мягкие белые руки. — Где был ты, расскажи мне без утайки?
Снова раздаётся стук, любовники кидаются навстречу друг к другу.
— О, небеса! Мой муж опять явился! — актриса в ужасе прижимается ко второму актёру, и её горячий шёпот разносится по всему театру. — Ложись сюда. Прикинуться мехами тебе придётся, дорогой мой Вичи.
Второй любовник ложится рядом с первым на бок и задирает кверху ногу. Входит пожилой актёр в образе мужа. Его голову украшают раскидистые рога и позолоченная корона.
— Боже, как они посмели! — гневно прошептала женщина рядом с Арсино, стискивая его руку в своей.
— О чем ты? — кондотьер нахмурился. — Они изображают сцены из жизни Мессалины, жены императора Клавдия, развратнейшей из женщин древности. Корона тут лишь символ императорского достоинства Клавдия.
— Нет, это грязный намёк!
— Глупости. Не придумывай, — отрезал де Вико.
— Императоры не носили корон! — яростный шёпот женщины тошнотворным комком поднялся к горлу Арсино.
— Считаешь, дешёвому драматургу это известно?
— О, Мессалина, ты не спишь? Всё ждёшь меня, моя голубка. Я вижу, новый инструмент у нас в хозяйстве появился? — рогатый муж с интересом осматривает двух любовников, обходя их по кругу.
— Подарок это на твоё рожденье, — заверяет женщина старика, умильно тряся круглым личиком.
— Прекраснее не мог я и помыслить! — довольный старик берётся за торчащую вверх ногу любовника и начинает «качать меха».
— Пуф-пуф-пуф, — говорят меха.
— Да, ты примерно угодила мужу, моя Кипида, глаз моих услада, краса заката жизни! — старик треплет неверную жену за щёчку. — А ну-ка, испытаю наковальню. Подкова где моя? Подай мне верный молот?
Актёр берёт инструменты и кидает подкову на спину первого любовника, замахиваясь молотом. Наковальня начинает медленно уползать со сцены, вслед за ней ползут «меха».
О, как легка её походка — горная серна сравнится ли в ловкости с нею? Её профиль так тонок! Точёные пальцы дрожат, теребя поясок зелёного платья. Куда ты торопишься, прелестная нимфа? Отчего оставила длиннобородого старца в одиночестве?
— Ты куда? — маленькая рыжеволосая женщина в роскошном бордовом платье ухватила Арсино за руку.
— На нас смотрят! — он гневно вырывал ладонь из её пухлых пальчиков.
— Ну и пусть, мне всё равно, — её капризный навязчивый голос противно резанул слух кондотьера.
— Ваш муж всё узнает, — огрызнулся мужчина, — вы компрометируете себя.
Женщина отвернулась, делая вид, что утирает слёзы.