Пьетро насупился и скрестил короткие руки на груди:
— И что из того?
— Ты мог бы одолжить монеты у него, — предложил Джулиано.
— Нет, — быстро отрезал Пьетро, — мы с папашей не общаемся с тех пор, как я передумал идти по его стопам.
— Жа-аль, — сказал де Ори, возвращая кольцо де Грассо.
— Ерунда, я что-нибудь придумаю, — с этими словами низенький фехтовальщик нахлобучил себе на голову потасканный берет и вышел из комнаты.
Де Брамини вернулся после обеда и сразу с порога довольным голосом объявил:
— Есть возможность неплохо подзаработать. Через час наниматель будет ждать нас в «Прожорливой Кошке». Вы со мной?
Пьетро довольно улыбался, и де Грассо показалось, что привычная бодрость и лёгкий нрав снова вернулись к низкорослому фехтовальщику.
— Надеюсь, нам не придётся грабить какого-нибудь бедолагу-купца, отказавшегося уступить товар по сходной цене? — с сомнением уточнил Ваноццо.
— Нет! Как ты мог обо мне так плохо подумать! — возмутился де Брамини. — Это дело, я бы сказал, несколько деликатного рода. Наниматель очень хочет проучить одного заезжего фехтовальщика. Устроим ему показательную порку, и денежки у нас в кармане.
— Звучит обнадёживающе, — усмехнулся де Ори.
— Так чего же мы ждём! — воскликнул Джулиано, пристёгивая ножны к поясу.
Через полчаса они сидели в «Кошке», наслаждаясь теплом, идущим из растопленных очагов. Трактир был небольшой, но уютный: два базальтовых игрипетских льва с человеческими лицами на входе, два чёрных от сажи камина с деревянными статуэтками пум и тигров на широких карнизах, дюжина массивных столов, лесенка на второй этаж. Обеденный зал украшали венки из веточек пиний и остролиста, перевитых золотыми и серебряными лентами. На стойке заказов умывалась большая откормленная кошка совершенно нездорового вида.
Очевидно, что под действием какого-то страшного недуга — стригущего лишая или чесотки — вся шерсть на несчастном животном начисто облезла, и сердобольные хозяева связали для бедолаги алую шерстяную кофту с тремя белыми треугольниками на груди. Кошка недовольно щурилась на пришедших огромными золотистыми глазами, временами подёргивая хлыстом бородавчатого крысиного хвоста.
Наморщив лысую морду, существо вальяжно потянулось и, спрыгнув на пол, направилось к приятелям, чтобы обнюхать новых посетителей.
— А это не заразно? — поинтересовался Джулиано у коренастой подавальщицы, указав глазами на странный образчик из семейства кошачьих. — Глядя на ваше животное, я что-то сам начинаю чесаться.
Женщина окинула его презрительно-ледяным взглядом и проворчала, обращаясь к кошке:
— Клёпа, милая, не подходи к этому сеньору, он блохастый.
Пьетро недобро глянул на приятеля исподлобья, но, обернувшись к подавальщице, мгновенно переменился. Его хмурая гримаса исчезла, сложившись в самую приветливую мину, на которую только было способно лицо фехтовальщика:
— Вина и сыра, прелестная хозяюшка, будьте так добры!
Пристально оглядев всю компанию и неприветливо шмыгнув крупным носом, женщина молча удалилась на кухню. Её не было не менее четверти часа, при том что других посетителей, кроме нашей троицы, в траттории не наблюдалось.
Затем сеньора всё-таки появилась в зале, но с весьма кислым выражением на лице. Она поставила на стол перед приятелями большой поднос с кувшином белого вина и неровно наломанными ломтями пахучего сыра, гордо развернулась и снова пропала.
— Эх ты, деревня, — шепнул Ваноццо на ухо Джулиано, — в следующий раз лучше помалкивай! Это ж любимая порода кошек герцогини Изабеллы — игрипетский свинкс называется.
— Это ты свинкс, — проворчал Пьетро, отправляя белый, истекающий соком кусок сыра в рот, — а это сфинкс — кошка сеньоры Кьянти.
— Что ж поделать, — де Ори нагло подмигнул Джулиано, — с Дьяболловыми кошками нам всем в последнее время что-то не везёт.
— У-гу, — согласился де Грассо, прихлёбывая бледное разбавленное вино.
Время шло. Вино заканчивалось. Зал наполнялся незнакомыми контийцами. Пьетро всё чаще прислушивался к приглушённому звону колоколов в церквушке на соседней улице, размеренно отбивавших четверти.
— Ну и где твой наниматель? — уточнил Ваноццо, заливая в своё лужёное горло последнюю порцию алкоголя. — Сколько нам его ещё ждать?
— Задерживается, — Пьетро неуверенно озвучил и так очевидную для всех истину.