Де Грассо накрыл учителя одеялом и вышел, тихо притворив скрипучую дверь.
— Сеньор Майнер опять всю ночь кутил? — сокрушённо вздохнув, спросил Артемизий ди Каллисто.
Юноша окинул всех собравшихся на завтрак учеников школы сеньора Готфрида чуть утомлённым взглядом голубых глаз и подсел за столик к Джулиано.
— Нашёл его утром под яблоней, — сообщил де Грассо, запивая постную кашу разбавленным вином.
— Значит, снова проспит до трёх, — Артемизий сдул чёлку, упавшую в щербатую деревянную ложку, поднесённую им к лицу.
— Я на б-будущей неделе ухожу к Фиоре, — сказал Паскуале, прихлёбывая жидкое варево.
— Он заставит тебя садовничать и бегать по кустам до потери сознания, — заявил бодрый Ваноццо, которому дородная кухарка наливала уже вторую порцию жирного куриного бульона, щедро сдобренного зелёным луком и чесноком.
Строгие правила очередного истианского поста не распространялись на де Ори, чудом восставшего со смертного одра. Наоборот, прижимистая стряпуха школы маэстро Майнера всячески баловала и обихаживала новенького фехтовальщика. Вот и теперь краснощёкая деревенская баба, страшная, как семь смертных грехов, ласково ворковала с силицийцем, подсовывая ему в тарелку самые лакомые кусочки. Женщина была лопоуха, неохватна в талии и, ко всему прочему, глуповата. Памятуя о наказе сеньора Готфрида не зажимать кухарку, Джулиано искренне недоумевал, как тому могло прийти в голову, что кто-то позарится на это жуткое недоразумение женского пола, гордо прозываемое сеньорой Беллой[132].
— Спасибо, Беллочка, — Ваноццо, отдуваясь, прикрыл тарелку рукой, — мне уже хватит.
— Кушойте, кушойте, сеньор де Ори. Вон вы какой бледненькой. Вам надо сил набираться.
— Ох, ты меня совсем закормила, я скоро ни в одну тренировочную куртку не влезу.
— Эт ничего, я её вам в миг разошью. Хорошего человека должно быть много.
— Белла, принеси вина, — лениво попросил Пьетро.
— Вот ещё, сами волочитесь в погреб. Что я вам — трактирная подавальщица? — возмутилась кухарка.
— Ладно, — быстро согласился Пьетро, — сам схожу. Как думаешь, Джулиано, тот пыльный бочонок у дальней стенки уже прокис?
— Стойтё! — встрепенулась стряпуха. — Сидите ужо. Обойдусь без вас.
— Как ты можешь так мило беседовать с этой…женщиной, — громким шёпотом спросил Артемизий.
— После того, как мой палец обесчестила безобразная старуха из аптеки, меня уже ничто не пугает, — снисходительная улыбка расплылась по лицу де Ори.
— Что будем делать? — спросил Пьетро, когда скрипучая дверь закрылась за широкой спиной кухарки.
— С чем? — уточнил Ваноццо.
— С маэстро. Бездельничать, конечно, хорошо, но весеннего турнира мы так не выиграем, — заключил Пьетро.
— Тренироваться можно и без маэстро, — не согласился Джулиано.
— И н-насколько тебя х-хватит? — поинтересовался Паскуале. — Я т-тут уже третий год, и н-ничего не меняется. Бес-спорно, маэстро М-майнер превосходный учитель, но лишь пока он т-трезв. А трезвым он б-бывает, лишь когда выбирают нового Папу. И в последнее время я что-то не з-замечал, чтобы у нас часто менялся понтифик.
— А давайте прикончим Джованни, — предложил Ваноццо, с аппетитом подлизывая остатки бульона хлебной корочкой.
— Сеньор Готфрид утверждает, — Джулиано сглотнул голодную слюну, — что душа сына приходит к нему каждую ночь. Возможно, смерть убийцы даст долгожданный покой измученному сердцу маэстро.
— Я не раз бился с чемпионом Лихтера, и я не самоубийца, чтобы бросать ему прямой вызов, — меланхолично заявил Артемизий.
— Никто и не собирается говорить ему об этом в лоб, — де Брамини подмигнул завтракающей компании, — я знаю надёжных ребят. Они быстро обтяпают это дельце. Вся загвоздка лишь в деньгах.
— Сеньоры, такие мысли недостойны наших благородных умов, — возразил Джулиано, — к тому же вина Джованни не доказана.
Ученики дружно вздохнули и согласно закивали ему в ответ.
— Мой брат обещал мне встречу с непревзойдённым Арсино де Вико, — продолжил юноша, гордо расправив плечи. — Я попытаюсь упросить славного кондотьера, чтобы он провёл для нас открытый урок, где бы поделился секретами своего мастерства. Может, это взбодрит сеньора Готфрида?
[132] Белла — красавица, красотка.