— Да говорю же, так получилось, — де Грассо поморщился, — он отвлёкся на шум, и я достал его ножом.
— Ну ты силён! — Ваноццо покачал головой. — Рассказать кому — не поверят!
— Не стоит рассказывать, — возразил Пьетро, — никто не похвалит Ультимо за сочувствие к джудитам. Ещё и кровники у Рябого сыщутся, устанет потом от них отбиваться.
— Покажи ножик, — попросил де Ори, с любопытством разглядывая костную рукоятку, торчащую из потёртых ножен на поясе де Грассо.
Джулиано протянул силицийцу чёрный обсидиановый клинок:
— Не порежься, он острый.
— Ах, чёрт! — выругался Ваноццо, слизывая каплю крови, проступившую на пальце. — Кусается, собака!
— Дай-ка мне, — Пьетро забрал клинок и принялся крутить его в полосе бледного света, падающего из узкого окна.
Неровные грани чёрного камня тускло поблёскивали и переливались в его руках. Звери и люди на рукояти плясали загадочный танец.
— Никогда таких не видел, — наконец сообщил низенький фехтовальщик, возвращая оружие владельцу. — Это ты из склепа приволок?
Джулиано кивнул и встал, закинув мешок с пожитками на плечо.
— А знаешь что, дружище? В бездну Фиоре де Либерти! Семь лет коту под хвост — надоело! Я иду с вами! — заявил Пьетро.
Собрав вещи, трое друзей и Гастон — молодой слуга Ваноццо де Ори — вышли под низкое осеннее небо Конта, затянутое рваными тучами, через которые временами выглядывало приятно припекающее солнышко. Для начала решено было направиться в «Последний ужин», где предполагалось без суеты обсудить дальнейшие планы.
Болтая о пустяках, компания не спеша двигалась вдоль мутного ручья, местами убранного под гранитные перекрытия и служившего стоком для нечистот в городскую клоаку. Грязный поток внутри каменного жёлоба, раздувшийся от вчерашнего дождя, нёс к Тибру палую листву и сломанные ветви деревьев. На одном из деревянных мостков, перекинутых через ручей, сидел знакомый Джулиано чернявый малец с широким лицом, обильно обсыпанным яркими конопушками. Он безутешно рыдал, старательно размазывая грязным кулаком длинные сопли по тощему подбородку.
— Слушай, Пьетро, а это не тот мальчишка, который приносил тебе кота на экзамены в Академию? — спросил юноша.
— Похож, — согласился де Брамини. — Эй, Адольфо, чего воешь?
Мальчик обиженно посмотрел на приближающегося Пьетро и всхлипнул:
— Мамаша сегодня котят утопила.
— М-да, — Джулиано сочувственно погладил парнишку по взъерошенным жёстким волосам, — бывает. Не стоит так убиваться.
— Она их без меня утопила! — в сердцах выкрикнул Адольфо.
— Ах ты злобный маленький ублюдок! — прорычал де Ори, пытаясь схватить сорванца за оттопыренное ухо.
Мальчишка ловко вывернулся, спрыгнул в канаву и быстро очутился по другую сторону жёлоба. Прежде чем окончательно скрыться за углом ближайшего дома, на прощанье он приспустил мешковатые штаны и звонко шлёпнул себя по правой ягодице.
— Я тебе все уши оборву! Год на задницу не сядешь! — проорал Ваноццо, кидаясь в погоню за мелким негодником.
Через пару кварталов неспешно идущие Джулиано и Пьетро поравнялись с запыхавшимся от скорого бега Ваноццо. Согнувшись пополам и уперев руки в мясистые ляжки, де Ори привалился афедроном к стене, тяжело дыша и отдуваясь. Вокруг него с озабоченным видом суетился Гастон, нагруженный тремя мешками хозяйского добра. Он поминутно всплёскивал руками, причитал по-бабьи и промокал лицо сеньора вышитым платком.
— Не догнал? — поинтересовался ехидно улыбающийся де Брамини.
— Не-е-а, — промычал силициец, утирая пот с высокого лба, — ушёл, подлец!
— Я знаю, где он живёт, — насмешливо сообщил Пьетро.
— Чего ж ты не остановил меня? — просипел пересохшим горлом Ваноццо.
— Согласно трактату маэстро Фиоре: «любая пробежка даёт фехтовальщику заряд бодрости и жизнелюбия», — процитировал де Брамини.
— А сам чего не зарядился? — кисло спросил де Ори.