А вот о том, что молчать в этот раз не собираюсь, я не распространяюсь.
– Вот и отлично. Я знаю, что ты у меня молодец, – кивает она ободряюще. – Главное, не спорь с ним, ладно?
Я неопределенно веду головой, оставляя ее последнюю просьбу без ответа, и иду в сторону кабинета отчима. За дверью тихо. Не слышно ни мата, ни звуков бьющихся предметов. Вхожу, застывая на пороге. Тимур стоит у окна, спиной ко мне. Руки спрятаны в карманы, плечи напряжены.
– Присаживайся, – бросает, не оборачиваясь.
Ровно, спокойно, будто и не метал молнии несколько минут назад, не пытался крушить все подряд и не рвался стереть меня в порошок. Внутри все подбирается от нехорошего предчувствия. Я готовилась к разносу. К крикам, гневным высказываниям, угрозам, оскорблениям – в общем, к двенадцатибалльному шторму. А нынешнее спокойствие Тимура никак не тянет на ураган. Скорее на затишье перед бурей, и это пугает сильнее. Пробирает до кончиков пальцев.
Отчим – холерик по складу характера. Он не умеет держать себя в руках, когда зол. А он зол. Поэтому такие проявления выдержки ему не свойственны. Не к добру все это, ой, не к добру.
Я прохожу в середину комнаты и сажусь на диван рядом с журнальным столиком. Складываю руки в замок перед собой.
– Ну что, поговорим? – разворачивается, наконец, он в мою сторону.
– Я тебя слушаю.
Тимур удивленно вскидывает бровь.
– Ты? Меня? – издевательски кривит губы. – Мне казалось, должно быть наоборот.
– А что ты хочешь от меня услышать?
– Например, где ты была всю ночь и чем занималась? С кем? Какова цель этой выходки? Чего ты этим пыталась добиться?
Расцепляю пальцы и обхватываю сама себя за плечи. Несмотря на внешне спокойный тон, от Тимура разит негативом. Я чувствую это на подсознательном уровне. И мне жутко неуютно здесь, в его рабочем кабинете, на его территории, где все: стены, мебель, каждая вещь – пропитано грубой мужской энергетикой.
– Я была с мужчиной, – не отвожу взгляда. – И да, это то, о чем ты подумал. Цель? Это моя жизнь, и я распоряжаюсь, с кем мне спать, кого любить и за кого выходить замуж.
С каждым моим словом складка между бровей Тимура залегает все глубже, а глаза темнеют от ярости. Но внешне он продолжает держать себя в руках. Обдумывает несколько секунд услышанное, а после спрашивает:
– Хорошо. Ты взрослый человек, способный отвечать за свои поступки и определять для себя цели, я правильно уловил?
– Да, – соглашаюсь осторожно, все еще не понимая, куда он клонит.
– Следовательно, ты понимаешь, что несешь ответственность за свои поступки, – констатирует будничным тоном, который абсолютно не вяжется с его зловещим взглядом.
– Понимаю.
– Тогда давай поговорим как взрослые люди. Без всяких скидок на возраст, без поблажек и с реальным взглядом на жизнь. Ты ведь этого хотела?
Я внимательно смотрю на отчима, все еще не совсем понимая, куда он клонит, а самое главное – каким козырем собирается ходить. В том, что он у него припрятан, я не сомневаюсь.
Тимур шумно втягивает носом воздух и резко дергает ящик письменного стола. Достает небольшую папку, перекидывая ее мне на колени.
– Ознакомься, – цедит сквозь зубы.
И растягивает губы в ядовито-торжествующей улыбке.
Холодок ползет по спине.
– Что это? – уточняю, глядя на папку, как на ядовитую змею.
– Начнем с самого простого.
– То есть это еще не все? – догадываюсь с первого раза, указывая на бумаги.
– Нет, моя хорошая. Это начало. Привыкай. Во взрослой жизни все взаимосвязано, и сегодня, раз ты решила, что готова к трудностям, я покажу тебе, что значит быть взрослой и нести ответственность за свои поступки. Читай!