— Тебе этого не понять! — резко сказал я и почему-то решил, что сейчас у меня разболится голова и начнут дрожать пальцы.
Зоя вздохнула:
— Отвыкли мы друг от друга.
«Отвыкли?» — Я хотел возмутиться, но вспомнил последнюю встречу с Зоей — эта встреча ничего не оставила в сердце, вспомнил, что, думая о ней, я тут же переключал мысли на Зину, вспомнил переписку с Капой и решил, что Зоя, должно быть, права.
— Как же теперь? — Я попытался улыбнуться, но не смог.
— Никак.
— У тебя, наверное, есть кто-нибудь?
— Не надо об этом, — мягко сказала Зоя.
«Значит, есть», — решил я.
— Выходит, разойдемся, как в море корабли?
— Зачем же? Останемся добрыми друзьями.
— Друзьями? — Я фыркнул. — Кому это нужно!
— Как хочешь. — Она снова вздохнула.
Я не ощущал ни сердечной боли, ни душевных мук — только досаду. Мое самолюбие было уязвлено, и это мешало мне понять Зою.
— Два года назад, — нарушила она молчание, — мы думали, что дружба и любовь одно и то же.
Зоя, видимо, уже узнала, что такое настоящая любовь, и я позавидовал ей. Я уважал Лешку, восхищался его «подвигами» на амурном фронте, но сам поступать так не хотел.
— Не обижайся на меня, Жора, — ласково сказала Зоя. — В жизни еще хуже бывает.
Что я мог возразить ей? Что?
— Заходи в гости, — пригласила Зоя. — Ведь недаром говорится: старый друг лучше новых двух.
И она ушла.
— Чего так скоро? — спросила мать, когда я вернулся. Я промолчал.
— Поссорились? — стала допытываться мать.
Я подошел к ней, поцеловал ее в щеку.
— Мамочка! Как хорошо, что война кончилась и что я домой вернулся.
— Значит, Зоя тебе рассказала?
— Что рассказала?
Мать замялась.
— Ну-у… что она с другим встречается.
— А ты знала об этом?
— Знала.