Путь к власти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 31

Сюрприз

Из трех допрошенных в полном соответствии с местными правилами ведения следствия — то есть, сначала без пытки, а потом вне зависимости от того, заговорил обвиняемый или хранил молчание, под пыткой — более или менее интересные показания дал только герцог Вийро. Он и был душой этого бунта, который все-таки оказался не спонтанным проявлением возмущения ущемленных в своих правах аристократов, а продуманным и ставившим перед собой вполне конкретные цели заговором с целью смены власти в Достере.

Собственно сесть на трон покойного Квентина этот самый Вийро и намеревался. А недовольством других феодалов новыми законами, которое он умело разжег, просто воспользовался, чтобы привлечь их на свою сторону. Резон герцога заключался в том, что он состоял пусть и в дальнем, но родстве с королевской династией — его прабабка была сестрой правившего тогда короля, и в связи с этим он считал, что имеет право примерить корону.

И да. Блазия ему свою помощь в этом не только обещала, но даже успела оказать. То-то его замок нам было взять труднее всех. По большому счету его штурм стал единственным, во время которого мы понесли достаточно серьезные потери. А все благодаря пяти магам, которых герцогу прислал Жорик.

Выпало его брать как раз моему отряду, как самому многочисленному и, кроме того, располагавшему самым сильным магом этого мира, если не считать, конечно, древнего и его личей, о чьих возможностях, подозреваю, никто толком ничего не знает, — мною.

Окружили мы замок Вийро и по уже сложившейся привычке сходу постарались его захватить. Огневики послали несколько достаточно мощных шаров в ворота, но их снаряды только соскользнули с них, растекшись по земле и не причинив никакого вреда.

— Защитные амулеты установлены, — покачал головой один из моих магов. — И такие, что прикрывают целиком все ворота. Редкая вещь. И дорогая.

— Давайте сюда девушек-дроу, владеющих земляной магией! — приказал я. — Пусть начнут расшатывать основание стен. Не хотят нас пускать через парадный вход, проделаем запасной.

К сожалению, сила девушек была не слишком значительной. Магией все представительницы прекрасного пола дроу владеют, но крайне редко обладают серьезными резервами. Поэтому приходится задействовать сразу нескольких, чтобы добиться какого-то результата. Вот и тут — пять магинь по очереди начали направлять свои потоки к замку. В других случаях и этого хватало — стены начинали обычно через час — полтора подрагивать, потом трястись, как при локальном землетрясении, а в конце просто осыпались вниз. Но на этот раз ничего подобного не наблюдалось. Мои подчиненные уже из сил выбились, две девушки так и просто сидели на земле, а толку чуть.

Попробовал сам. На удивление и мои усилия оказались тщетны. Впрочем, земляные потоки, как и водные, я пока освоил в лучшем случае на уровне просто сильного мага. До приставки архи- мне еще очень далеко. Отдавал предпочтение более подходящим для войны — воздуху и огню. Ну и, конечно, своим темным, которые у меня первые появились. Вот тут я уже давно на уровне архимага нахожусь. Правда, современного. Среди древних, наверное, считался бы середнячком.

— Ладно, — махнул я рукой. — Завтра я открою ворота. Сейчас уже смеркается, и начинать бой в темноте не стоит.

Придется прибегнуть мне к туману тления. По-другому, судя по всему, не получится. Не хотел демонстрировать его. Все, вроде бы, знают, что я темный маг. Но одно дело знать, а другое — это увидеть своими глазами. К сожалению, эффект, что от фиолетового потока, что от темно-зеленого, пугает не только врагов, но и союзников.

— В замке или маги есть, — заметил мой огневик. — Или герцог располагает мощными накопителями, с помощью которых постоянно заряжает амулеты, вмурованные в стены.

Выяснилось, что у Вийро было и то, и другое. То есть, и маги в количестве пяти человек, из которых трое достаточно сильные огненные, один воздушный и один, владевший потоками земли. Плюс защищающие ворота и стены амулеты и к ним накопители.

О магах мы узнали уже через полчаса. Едва мы расположились, чтобы поужинать, как от нашего лагеря в сторону замка Вийро с победными криками устремились две сотни воинов одного из примкнувших к нам достерских феодалов. На что он рассчитывал? Что хотел показать? Что его солдаты сейчас тараном, который они катили перед собой, проломят ворота и захватят замок? Прямо скажем, шансы на это были невелики. А через несколько минут мы убедились, что их и вовсе не было.

На стене показались четыре человека. Один сразу запустил в таран несколько огненных стрел, от которых он загорелся, а еще трое встали этаким треугольником — двое впереди и один сзади и наглядно продемонстрировали, что при слаженной работе и одностихийники могут удивить. Первые двое сформировали огненную стену, какую обычно используют адепты этого направления в качестве щита, а расположившийся за их спинами третий мощным воздушным потоком превратил этот щит в настоящий огненный торнадо, который обрушился на атакующих.

Одним ударом под сотню воинов феодальной дружины превратились в обугленные головешки, а остальные бросились под улюлюканье и насмешки осажденных назад. От самого феодала осталась только закопченная кираса и такой же меч. Их нашли на следующий день и отправили родным павшего «героя» — пусть украшают главный зал их замка и служат напоминанием потомкам о славных деяниях их предка. И ведь про его глупость никто и никогда даже не обмолвится, а он только что сотню человек на тот свет ни за что, ни про что отправил.

Утром я еще раз оглядел внимательно замок. Ворота-то я сейчас уничтожу, это не проблема. Только вот с магами что делать? В моем распоряжении — двое огневиков и те самые, еще не восстановившие свои силы, пять девушек-дроу с магией земли. Остальные одаренные были распределены по другим отрядам. Все-таки я мог и на себя рассчитывать, так что ограничился минимальным количеством.

Чтобы избежать еще больших потерь, пришлось идти на крайние меры. Иными словами — почти все делать самому.

— Мы втроем, я и два огненных мага, идем впереди, — начал я ставить задачи командирам отдельных отрядов. — За нами в ста шагах триста дружинников. В атаку пойдете только по моей команде. Остальные плотным кольцом окружают замок и следят, чтобы никто не вырвался. Если среди убегающих будут маги, рассредоточиться и расстреливать их с расстояния из аркебуз и арбалетов, пока не просядут щиты. Потом постараться взять в плен.

Поставил перед собой туманный щит и подгоняя его воздушным потоком двинулся размеренным шагом к воротам. Два моих огневика следовали за мной, готовые нанести удар по магам противника, если те высунутся на стену.

Высунулись. Видимо, еще никогда не видели темную магию в действии. Начали поливать меня огненными стрелами и шарами. Потом прибегли к тому торнадо, которое у них так хорошо сработало накануне. И этим моментом мои огневики воспользовались в полной мере. Как только огненный щит врагов превратился в вихрь и устремился ко мне, они двумя стрелами достали воздушника и одного из огненных магов. Заклинание торнадо, оставшись без подпитки воздушным потоком, тут же распалось, и тогда в дело вступил я — два сгустка фиолетового тумана, и, по моим расчетам, в замке теперь оставался только адепт земли. Впрочем, это тоже серьезный противник, если хорошо обучен. Знаю я, как земля, расступившись, может похоронить заживо.

Как оказалось, беспокоился я зря. Не адепт, а адептка лежала без сил в одной из комнат, в которой мы ее позже и обнаружили. Дошла до полного магического истощения в первый день, удерживая защитные плетения на стенах.

Ворота, естественно, не выдержали воздействия тумана тления и осыпались прахом на землю. Мог бы, конечно, и оставшихся защитников замка вместе с их хозяином отправить вслед за воротами, но, во-первых, надо было дать проявить себя дружинам феодалов (пусть повоюют как следует, а не только поприсутствуют в моем победоносном войске), а во-вторых, — герцога было предпочтительно захватить живым. Так что я убрал туман и дал команду следовавшим за нами воинам атаковать.

Вийро сопротивлялся отчаянно. За спинами своих солдат не прятался, а скрутить его смогли, только когда меч, которым он достаточно неплохо орудовал, сломался у самой рукояти. И все это время поливал меня такой отборной руганью, что я даже восхитился его изобретательности. В моем мире далеко не каждый так мог изощренно выражаться, а тут с вариативностью обсценной лексики все обстоит куда, как беднее. Настоящий враг, который никогда не смирится.

Его дочь, восемнадцатилетнюю Сильвию, я, единственный раз за всю кампанию, приказал не трогать, а содержать достойно. Моим воинам-дроу вполне хватило и жен с дочерьми мелких вассалов герцога. Решил, что потом подумаю, как ее можно будет использовать.

И она, кстати, пригодилась. Стоило только Роджеру привести ее в допросную, как Вийро перестал запираться и в малейших деталях рассказал, и как он связывался с императором Георгом Восьмым, и через кого, и какими были его дальнейшие планы. В общем-то, ничего неожиданного — убить Камиллу и ее сына, сесть самому на трон, принести вассальную клятву Георгу. Короче — вернуть все к тому положению, которое было на протяжении последних двух веков с тех пор, как Достер потерял самостоятельность.

Настораживало одно — предложение о будущем союзе он направил и в Турвальд. А мне об этом оттуда не сообщили. Или просто пока еще не успели?

— Это все Вержина, — уверенно заявила Изабелла, прочитав допросные листы Вийро. — Уверена, что это ее происки. Ричард, сколько еще ты будешь не замечать, что эта шлюха не достойна доверия?

— Настоятельно пригласи своего дядю с женой к нам на зимние празднования, — ответил я расцветшей от этого указания Изабелле. — Если ни один из них не расскажет о полученном от Вийро письме, будем решать, как поступить.

Так-то пора уже и Турвальд из королевства просто одной из областей империи Юм делать. Или оставить ему нынешний статус, но королевой назначить… Например, ту же Изабеллу. Это ее родное королевство, она его любит, хотя и старается всячески демонстрировать, что Юм ей теперь ближе. Но я же вижу, как она из-за Турвальда всегда переживает. Да и дело у нее появится важное, а то совсем что-то моя любимая ушла в домашние хлопоты.

И эти хлопоты при ее изобретательности и, я бы даже сказал, творческом подходе, бывают очень приятными. Хотя и неожиданными.

После очередного утреннего занятия с гвардейцами Элениэль неожиданно отказалась посетить со мною мыльню, а, сославшись на некие неотложные дела, которые будут для меня сюрпризом, поспешила в замок. Откровенно говоря, особого значения я этому не придал, хотя нарушению нашей традиции и удивился. Но все бывает в первый раз.

Что за сюрприз мне приготовили, я увидел, когда вошел в свои покои. В полумраке гостиной, свет в которой из-за наглухо зашторенных окон давали только два приглушенных магических светильника, меня ждали жены. Все четыре. Но в каком виде!

Изабелла в давно уже ею не используемом наряде гномок, ставшем ей слегка узковатым, но от этого только еще больше подчеркивающим наиболее притягательные части ее фигуры, Диана в своем платье с разрезом (тоже уже очень давно его на ней не видел), Элениэль в одной курточке, доходящей только до самого верха бедер ее идеальных ножек, и Амельда в своем костюме кошки, от которого после переделки остались только кожаные гетры вышел колен и корсет с неизменным хвостиком.

— Муж наш, — выступая вперед, торжественно произнесла Изабелла. — Мы все видим, что ты очень устал и нуждаешься в отдыхе. И в эмоциях, которые тебе вернут радость жизни. Поэтому мы посовещались и решили, что ближайшие несколько дней мы тебя из твоих покоев не выпустим, и никого ни с какими делами к тебе не пустим. Считай, что ты под арестом, а мы твои тюремщицы. Ты будешь только есть и спать. Мы сами будем о тебе заботиться, выполнять все твои желания и по очереди любить. Я — первая! — и она, подхватив меня под руку, повлекла в спальню.

Глава 32

Интерлюдия

Амельда

Всегда четвертая — что в очереди в спальню мужа, что в статусе — только герцогиня. Да Ричард ей даже никаких дел не поручает. Изабелла, хотя это теперь и не афишируется, по сути, его соправительница и мать наследника, на Диане — королевство Новый Драур, Элениэль официально назначена, как выразился их муж, военным министром, а ее сын уже в младенчестве стал королем Эльфары. А она сидит в академии, где, конечно, очень интересно, но внимания получает от императора на порядок меньше.

И как это положение исправить? Увы, но ничего, кроме того, чтобы добиться его благосклонности в постели, в голову Амельде не приходило. Поэтому она и оделась столь вызывающе, когда Изабелла сообщила им всем свой план по организации отдыха для императора. И сразу поняла, что опять допустила ошибку. Посмотрев на нее, Ричард только головой покачал. И, похоже, что не слишком одобрительно.

Исправить ситуацию девушка постаралась за следующие четыре дня. Набросила поверх своего вызывающего наряда накидку, не докучала явно очень уставшему за последнее время мужу излишней активностью.

— Что-то ты просто пай-девочкой у меня стала, — усмехнулся на третий день Ричард, привлекая ее к себе, и тут же опять заснул.

Амельда разочарованно вздохнула. Поторопилась она подать мужу приготовленное для него Дианой питье. То, что в нем, помимо каких-то укрепляющих снадобий, содержится еще и снотворное, дроу не скрывала.

— Пусть отдохнет, как следует, — сказала она, когда они обсуждали, как удержать императора в его спальне в течение нескольких дней. — Будем добавлять ему в взвары усыпляющие средства. Это единственный способ сделать так, чтобы он не сбежал в свои рабочие покои.

Пятый день тоже не сулил ничего хорошего. Первой из его спальни вышла Изабелла. И по ее счастливой улыбке было видно, что император полностью восстановился. Старшая жена тяжело села на диван.

— И? — спросила находившаяся в гостиной Диана.

— От твоего снадобья отказался, — ответила Изабелла, блаженно откидываясь на мягкую спинку. — Сказал, что достаточно отдохнул. Подай ему еду. А то я даже встать не могу.

Обед Ричарду отнесла Элениэль. Диана, не менее счастливая, чем до этого была Изабелла, ушла уже к себе.

Амельде должен был достаться ужин, но она решила сначала проверить, не спит ли муж. Тихо открыла дверь, вошла, неслышно ступая, и… неожиданно взлетела в воздух, подхваченная откуда-то сбоку сильными руками императора.

— Что-то моя кошечка не спешит порадовать меня, — произнес Ричард, забрасывая ее ноги себе на плечи, при этом продолжая держать Амельду на весу.

За ужином в гостиную, куда его принесли слуги, в результате сходил сам император и потом кормил ее в постели.

— С завтрашнего дня будешь находиться в приемной у моих рабочих покоев, — сообщил он. — Хватит тебе от работы отлынивать. Будешь мне помогать и заодно вникать в дела империи.

— Твоя задача, — наставляла Амельду на следующий день Элениэль, сама проведшая немало времени у дверей рабочих покоев их мужа. — По приказу Ричарда вызывать к нему нужных ему людей, следить, чтобы они к нему входили по очереди, если не было других указаний, передавать ему доставляемые письма и донесения. Те, что могут поступить из Блазии голубиной почтой, — немедленно. Напоминать Ричарду об обеде и ужине, а то он может об этом и забыть. И… — эльфийка сделала паузу. — Самое приятное. Иногда отвлекать императора от работы.

Глава 33

Отпуск. Артефакт. Блазия

Пять дней я провел в сладком заключении.

Первые четыре прошли в состоянии полной расслабленности и неги. Одна жена сменяла другую, одно блюдо — другое, взвар — вино, но основное время занимал сон. Подозреваю, что тут не обошлось без Дианы — отличается она умением готовить разные лечебные настойки. Мне, видимо, достались успокаивающая и усыпляющая. И обе в конских дозах. На пятый день я проснулся и почувствовал, что отдохнул достаточно для того, чтобы вернуться к активной деятельности. Но не тут-то было.

Пришлось еще по разу уделить внимание всем моим красавицам. И тут я понял, что, действительно, как и сказала Изабелла, ко мне вернулась потерянная радость жизни. Во всех ее проявлениях. В последнее время, как теперь убедился, я даже со своими женами будто выполнял необходимую работу, а не сам удовольствие получал.

Какая же у моей старшей жены роскошная фигура стала! После рождения двух наших детей чуть раздались бедра, что при оставшейся тонюсенькой талии и груди, которая теперь верного третьего размера, выглядит просто потрясающе. И как она возбуждается, когда я ласкаю ее ягодицы — здесь погладить, здесь сжать покрепче. Это что-то.

Диана. По-прежнему изящна. Ее ногу в разрезе платья я, сидя на кровати, гладил долго. От колена, по внутренней стороне бедра, доходя и едва касаясь лона. Она стояла, опершись на мои плечи, и тяжело дышала, прикрыв глаза, пока просто не упала на меня.

Элениэль только в одной не слишком длинной рубашечке. Крепкое мускулистое тело, упругая грудь, напряженные соски которой видно даже через ткань. Ими я и занялся. Стон, еще стон, эльфийка тянется руками ко мне, обхватывает за шею и притягивает к себе. Пора.

Амельда. Ну, с этой юной пантерой, сначала выбравшей для себя явно излишне открытый наряд, но зато потом оказавшейся самой скромной из всех, я решил поиграть всерьез. Благо — ее небольшой вес позволяет легко держать ее на руках.

В общем, к полноценной жизни вернулся только на шестые сутки, придя к выводу, что четыре жены — это очень хорошо и приятно. Особенно, если больше ничего, кроме как общаться с ними в спальне, делать не нужно. Увы, у меня ситуация другая. А тут еще и идея по изготовлению артефакта, направленно блокирующего магию, появилась.

— Вот теперь ты опять похож на себя прежнего, — оглядела меня критически Изабелла, когда я вышел из спальни в гостиную. — А то в последнее время ты больше загнанную лошадь напоминал, чем молодого и полного сил императора.

Ага. Не сомневаюсь, что так и было. А что делать? Для императоров здесь КЗоТ не разработан, как и для всех прочих. Отпуск не предусмотрен, путевки со скидкой руководство компании не предлагает.

Так вот по поводу артефакта направленного блокирования магии, без которого о том, чтобы с древним справиться, даже думать не имеет смысла. Элифас пытался его изготовить, эмпирически подправляя плетения, которые я ему срисовал с блокиратора, установленного в замке. И ничего у него не получалось. А тут нужно идти другим путем.

Первым делом необходимо понять, что именно излучает ридит такое, что делает магические потоки недоступными. И как это происходит — воздействует ли это «такое» на сами потоки или на возможность магически одаренного этими потоками управлять. Мне кажется, что верным будет первый вариант. Блокируются именно потоки. Когда смотрю на них в магическом зрении под воздействием блокиратора, то отчетливо их вижу (то есть, мои способности остаются при мне), а вот сами потоки, которые обычно находятся в постоянном движении, застывают на месте и теряют свою силу.

Еще думаю я, что это излучение ридита можно увидеть так же, как я вижу магические потоки. Если перебрать весь их спектр, то где-то должен обнаружиться и тот оттенок, который делает их недоступными. А потом останется только научиться им управлять. Хорошо бы без какого-либо артефакта — а то сегодня ты им пользуешься, а завтра кто-то против тебя самого такое применит. Так, как я могу это делать с темной магией и стихийными направлениями. Правда, природная энергия мне не подчиняется. Может быть, и эта откажется, но попробовать нужно. Это даст мне такие возможности, что даже дух захватывает. В любой момент смогу любого мага лишить его сил, а мои останутся при мне. При таком раскладе можно и с древним и его личами схлестнуться.

Пусть постараться разобраться в этом вопросе будет моей задачей на эту зиму. Только время для этого нужно и чтобы никто не беспокоил и текущие дела не отвлекали. Пожалуй, имеет смысл запереться где-нибудь вне замка, например, в том же загородном моем доме, где Изабеллу держал, пока последствия ее художеств не улеглись, и вплотную заняться решением данной проблемы. Новогодние празднества для этого подходят как нельзя лучше. Поприветствую гостей, посижу на главном пиру, а потом, как и до этого делал, поручу руководить всем процессом женам, а сам — «на чердак — и учиться, учиться и учиться», как нам классик завещал, если анекдоту верить.

Уже весной мне такое супероружие очень может пригодиться. Сообщение, пока я в спальне султана изображал, от кардинала Гилберта пришло. В Блазии ситуация внезапно изменилась так, что упустить шанс захватить трон будет просто преступлением.

Жорик, который император Георг Восьмой, приказал долго жить. В смысле — отошел в мир иной. Не дождался, когда я его туда отправлю. Кстати, судя по всему, именно по этой причине легионы Блазии и от границы с Достером ушли. Я-то думал, что это мы их испугали, а выясняется, что причина была в другом.

Сама по себе смерть престарелого императора событие хоть и важное, но вполне естественное. Если бы не одно «но». Сразу вслед за ним по тому же маршруту отправился и его сын и наследник. Совсем еще юный, кстати. И декады после смерти папаши не прошло, как он на охоте умудрился так неудачно упасть с коня, что и голову пробил, и шею свернул. Сомнений в том, что ему в этом помогли, у Гилберта нет. И других наследников трона Блазии тоже нет.

Вся власть теперь принадлежит Совету архимагов. Уверен, что они все это и провернули. Надоело им неодаренным властителям подчиняться, решили пойти по пути древних, которые правили здесь безраздельно и никаких императоров и близко не видели. Хотя короли были. Но они, скорее, роль наместников выполняли, а если кто-то забывал об этом, то к нему в гости приходил один из магов с отрядом оборотней и быстро объяснял, что он не прав.

Чем это все у древних магов закончилось, известно. Битвой всех со всеми и общей гибелью. Но сколько веков они до этого на вершине власти были! А вот в Блазии события начинали развиваться гораздо быстрее. Все семь архимагов (раньше их было девять, но Элифас давно уже служит мне, а Люсинда пребывает в состоянии лича Элениэль) начали делить империю, кому какая ее часть достанется под управление. И, естественно, за наиболее вкусные куски сейчас уже разгоралась нешуточная борьба.

По мнению Гилберта, весной это должно будет неминуемо привести к гражданской войне, если, конечно, кто-то из архимагов за это время не умудрится самым кардинальным образом избавиться от остальных. Но на это рассчитывать не стоит. Силы у всех примерно равны, и сталкиваться один на один никто не рискует. В общем, набирают пока армии, привлекают на свою сторону феодалов и магов послабее. Понтифик из-за этого очень обеспокоен, но ничего сделать не может. Его никто не слушает.

Мне нужно будет поторопиться вмешаться во все это непотребство. Потому что в противном случае это сделает уже следующим летом император Кортии Ортис. Если раньше он относился к перманентной войне с Блазией, как к средству уменьшить поголовье собственных феодалов, то тут вполне может рассудить, что настал момент захватить соседей. Если это произойдет, то он будет обладать такой военной мощью, что и мне не поздоровится. Вряд ли, объединив под своей властью две империи, Ортис не обратит свой взгляд на третью — на Юм.

— Откладывать на весну поход нельзя, — неожиданно не согласилась со мной, никогда до этого не имевшая своего мнения по важным вопросам, да и по неважным тоже, Элениэль. — Сейчас, зимой самое время одним ударом захватить Кордобус. Даже не понадобится тот, придуманный тобой, обходной маневр совершать. Можно напрямую на столицу идти. Легионы толком никому не подчиняются. Маги еще силы не собрали. Аристократы не понимают, что будет дальше. Ричард, ты справишься. Мы справимся.

Однако. Моя третья жена начинает мыслить стратегически и даже советы мне уже дает. Надо сказать, разумные в целом. Но только поторопиться тоже опасно. Там, как-никак, семь архимагов, да еще несколько сотен обычных боевых магов. Пока они не перессорились все окончательно, так, чтобы никакое их объединение было уже невозможно в принципе, нам выступать не стоит. Победить, как уверена Элениэль, победим, но как бы это не получилось «Пирровой победой», после которой тот же Ортис нас без особого труда из Блазии вышвырнет. У него каждый феодал — маг. Пообещает им земли в Блазии, и попробуй с ними справиться со всеми.

А вот вернуться к моему плану немного Блазию пообщипать вполне можно. Королевство Солбери просто просится само в руки.

Во-первых, граничит, пусть и на очень небольшом протяжении, с Турвальдом. Во-вторых, оно самое маленькое из всех — размером только на небольшое герцогство тянет. Но расположено в стратегически важном месте — рядом с проклятыми землями, но на самом безопасном участке. Уже несколько десятков лет, как мне стало недавно известно, оттуда ни одна нежить или измененная тварь на его территорию не только не проникала, но даже не пыталась. Очень интересная аномалия, которая, может быть, в будущем мне пригодится.

В-третьих, его жители не могут не видеть, как расцвел Турвальд под моим управлением. Ну и, наконец, должны там сейчас опасаться возвращения старых времен, когда вся власть принадлежала магам, которые неодаренных и за людей почти не считали. Давно это было, но память сохранилась. А я, хоть и маг и даже темный, но император, и ни аристократию, ни простых подданных не притесняю.

Но это все потом. Сначала съезд многочисленных гостей и решение вопроса с Турвальдом, где у меня есть подозрения по поводу лояльности, выражусь пока мягко, королевы Вержины.

Глава 34

Вержина и неожиданные гости из Собери

Первыми прибыли Гастон и Вержина. Поговорить со своим дядей и объяснить ему, почему его обожаемую жену сейчас уведут на свидание с Роджером, я поручил Изабелле. Ее король Гастон любит и к тому же в свое время поклялся на мече (на ножнах от меча, вообще-то, но это не столь важно) верно и по-рыцарски ей служить, что для этого чудака не пустой звук.

Выяснилось, что никакого письма от лидера достерских заговорщиков герцога Вийро Гастон, естественно, не видел. Отрицала его получение и Вержина. При этом говорила так убедительно, что я в какой-то момент ей почти поверил.

Эх, как же хватает мне сейчас моей верной Рагнхильды! Приходится самому допрос вести. Больше никому поручить столь щекотливое дело не могу. А Рагны в замке нет. Как только появились признаки того, что последствия нашей совместной поездки по Юму могут стать заметны, она уехала в пожалованное мною графство и вернется после того, как определить по времени, кто является на самом деле отцом ее ребенка, будет уже, если и не невозможно, то очень сложно.

Картина резко изменилась, когда в допросную доставили сначала Вийро, а когда и это не дало результата, то и его дочь Сильвию.

— Стерва! Потаскуха! — едва увидев Вержину, взорвалась до этого демонстрировавшая настоящее аристократическое воспитание Сильвия. — Это же ты затащила моего отца в свою постель, когда мы проезжали через Турвальд. А теперь хочешь сухой из воды выйти? Это она, ваше императорское величество! — обернулась девушка ко мне. — Она подогревала мечты моего отца о троне, заняв при собственном живом муже место моей умершей матери! Она свела его с ума! Если моего отца казнят, то пусть такая же участь постигнет и ее!

— И зачем тебе это было нужно? — спросил я бывшую графиню ДеВержи и теперь уже, без сомнений, и вывшую королеву Турвальда Вержину, когда герцога увели в его камеру, а Сильвию — в покои, которые она занимала в замке, будучи на странном положении не то пленницы, не то гостьи.

— Твоя жена, Ричард! — зло ответила мне дама. — Могу ведь так попросту тебя называть, учитывая, что мы были с тобой близки? И тебе, кстати, понравилось. Я это хорошо помню. Изабелла! Или ты думаешь, что я не понимаю, что мой доверчивый и наивный Гастон только временно занимает трон Турвальда? Изабелла на него давно глаз положила. И что дальше? Мне опять состоять в свите королевы, не смея голову поднять выше, чем это предусмотрено церемониалом? Это я создала тот богатый и процветающий Турвальд, каким он стал сейчас. Я день и ночь для этого работала, а достанется все твоей Изабелле? А Гастон просто тряпка. Ты ему прикажешь, и он безропотно подчинится. Так же, как без споров согласился тебе и своей племяннице присягу вассальную принести.

Мда… Вот и думай теперь, император, что с женой дяди Изабеллы делать. Насколько я читал труды по местной истории, королев тут еще не казнили. Убивать — убивали. Но тихо, без лишней огласки. Или в монастырь ее отправить? Пусть грехи замаливает.

В итоге сошлись на монастыре. Гастон, надо сказать, был изрядно шокирован, когда узнал, что его женушка не только в заговоре участвовала, но и ему столько рогов наставила, что непонятно, как он свой шлем умудряется на голову надевать. Кстати, о последнем нюансе ему сама Вержина и поведала, когда Гастон пожелал ее увидеть.

Перечисляла она всех, с кем успела своему мужу изменить, долго и с удовольствием. Что удивительно, ни меня, ни Гуннара не упомянула. Ну, оно и понятно, с другой стороны. При разговоре Изабелла присутствовала, которая в этом случае могла бы начать настаивать на замене монастыря на медного быка. Так что во избежание нежелательных для себя последствий Вержина язык на привязи удержала. За это отправлю ее не в самый дальний и бедный монастырь. Но и не в мужской, как она, насмешливо глядя на Гастона, попросила.

А вот с короной Турвальда все решилось на удивление просто. Но, разумеется, в стиле Гастона. На следующий день после столь продуктивного общения с Вержиной Гастон, с некоторым трудом придя в себя после выпитого накануне неимоверного количества вина, во время торжественного обеда, на котором присутствовали и аристократы из его свиты, встал со своего места, и своим фирменным шагом цапли под всеобщими изумленными взглядами приблизился к Изабелле и мне:

— Ваши императорские величества, — заявил это истинный рыцарь, вставая на одно колено и снимая с головы корону Турвальда. — Я не справился с почетной миссией короля Турвальда. Я отрекаюсь от короны и прошу позволить мне передать ее достойнейшей. Моей племяннице, императрице Юма Изабелле.

Жена победоносно посмотрела на меня. Я важно кивнул, разрешая ей принять корону. Изабелла взяла ее из рук своего дяди, подняла его с колена, обняла.

— С соизволения своего мужа, императора Юма Ричарда Первого, — произнесла она громко. — Я принимаю корону Турвальда и клянусь делать все для его процветания в составе нашей империи!

«Сбыча мечт» состоялась, как сказали бы в моем мире. Теперь на голове Изабеллы две короны. А Турвальду, не сомневаюсь, повезло. Для своей родины Изабелла, действительно, сделает все, что только сможет. Кстати, надо будет проследить, чтобы не в ущерб другим владениям империи.

Впрочем, это оказалось лишь незначительным эпизодом по сравнению с тем, во что вылился неожиданный приезд на наш зимний праздник короля Солбери (того самого, которое я планировал уже этой зимой присоединить к Юму на правах вассалитета) Виллема Третьего.

С дочерью Габриэль. Которая была уже замужем. Но вот мужа ее почему-то рядом не наблюдалось.

Глава 35

Две неожиданные просьбы

Свою коронацию Изабелла, ожидаемо, не могла провести абы как. При ее-то любви к торжественным мероприятиям и давней мечте получить под свое личное управление какую-нибудь часть империи (всю не удалось совсем недавно). А тут еще и не какая-нибудь, а ее родной Турвальд.

В общем, было все. И торжественная служба в храме, которую провел Родрик, и возложение мною на голову Изабеллы короны, и наш проход по улицам Юмиле. И, конечно, трибуны для нас и почетных гостей на центральной площади с эшафотом напротив.

Преступников, правда, было всего трое. Но зато какие! Настоящие бунтовщики, из-за которых в Достере нешуточная война разразилась. И главное действующее лицо — герцог Вийро, в жилах которого как-никак королевская кровь течет. Кстати, на этот раз Изабелла не стала блистать своей изобретательностью, а просто убедила меня утвердить казни через отсечение голов.

— Вийро принадлежит к высшей аристократии, — сказала она мне. — Не стоит наносить оскорбление знати, предавая его мукам или умаляющему его честь повешению.

Я с этим был не очень согласен. Графа Контрэ восставшие как раз таки повесили. Впрочем, было ли это сделано по прямому приказу Вийро или это была чья-то «частная инициатива», выяснить так и не удалось. Вроде бы, по словам двух других захваченных нами дворян, именно о повешении Вийро не говорил. Бардак там при захвате дворца такой творился, что теперь разобраться, кто конкретно и какие указания давал, возможным не представлялось. Да и не важно. Отрубить головы — так отрубить. Оно и быстрее, и не так жестоко.

Мне этот Вийро даже понравился своей непримиримой позицией. Что тогда в своем замке сражался до конца, что в заключении в ожидании казни вел себя достойно. И на эшафот взошел сам. Тащить его не пришлось. Да еще и свою часть сделки выполнил — утром перед казнью, прощаясь с Сильвией, дал ей наказ не мечтать о мести, а во всем покориться новой власти. То есть мне, в первую очередь.

Поступил он так, потому что я выполнил его последнюю просьбу. Разрешил провести ночь с Вержиной, в которую, судя по всему, действительно, умудрился влюбиться. Нашел, в кого. Дама, кстати, нисколько против этого не возражала. Ей, судя по всему, в будущем близость с мужчинами не светит. В монастырях это как-то не принято. Если только какого-нибудь заезжего достопочтенного не соблазнит. Она это может.

В результате все прошло гладко. Горожанам традиционно начали выкатывать бочки с элем и пивом, накрывать столы.

— А как же моя вассальная присяга, Ричард? — постаралась удержать меня на площади Изабелла, когда я первым встал с места, чтобы отправиться в замок.

— Ночью в спальне принесешь, — пошутил я, не видя ни малейшего смысла в этой части церемонии.

Ну, какой он может быть в очередной клятве моей жены мне же хранить верность? Она уже столько раз их давала — и в том же Турвальде во время первого нашего, как потом выяснилось, не слишком законного бракосочетания, и потом в Юмиле — уже в ходе законного, и когда я на нее корону великой герцогини Юма надевал, и уже в последний раз — когда короновал ее императрицей. Еще раз? Зачем?

Но, как оказалось, смысл тут был. И важный. Давно я уже в этом мире, а всех местных традиций, обычаев и прочих заморочек до сих пор не знаю. А надо бы.

На пиру неожиданно особенно отличилась делегация Солбери. Король Виллем Третий, причины приезда которого к нам в Юмиле пока так и оставались для нас тайной (два года назад Изабелла его приглашала, но тогда он не соизволил оказать нам честь своим визитом, а тут явился с немаленькой свитой и замужней дочерью), преподнес жене поистине королевский подарок — набор старинных драгоценностей тончайшей работы явно древних мастеров, чьи секреты, к сожалению, были утеряны.

— Отец моего отца добыл их в проклятых землях, — сообщил Виллем, открывая ларец, по своему великолепию не уступавший его содержимому. — Преподношу их вам, королева Турвальда и императрица Юма и выражаю надежду, что они окажутся достойными вашей несравненной красоты.

У всегда сдержанной Изабеллы, когда она взглянула на подарок, глаза загорелись. Что ж. Какая женщина может сохранить хладнокровие при виде таких украшений? А вот я обратил внимание, что во время всей этой церемонии дочь короля Габриэль сначала как-то очень странно скривила губы, а потом, тут я вряд ли ошибаюсь, постаралась сделать мне незаметный знак рукой, значения, которого я, правда, не понял. И почти тут же о нем и забыл.

— Подожди, пожалуйста, в гостиной, Ричард, мне надо подготовиться к принесению вассальной присяги, — остановила меня Изабелла, когда мы уже почти ночью, наконец, добрались до моих покоев.

Неугомонная, однако. Обязательно ей надо весь церемониал соблюсти. И не успокоится, пока этого не сделает.

— Я готова! — услышал я спустя несколько минут из-за двери спальни и вошел.

Что могу сказать? Такая форма вассальной клятвы, если ее, конечно, приносит красивая женщина, мне нравится. Изабелла стояла, как и положено, на одном колене с короной Турвальда на голове. Последнее тоже было обязательным. Необязательным было то, что, кроме этой короны, на ней ничего больше не было. А, нет, еще туфельки вижу. В целом, зрелище завораживающее.

— Подойдите ко мне, ваше императорское величество, — торжественно-официальным тоном произнесла Изабелла.

Подошел. Следующие пятнадцать минут вспоминал историю Билла Клинтона с Моникой Левински в овальном кабинете. Правда, там речь шла не о присяге, и Моника Биллу не была женой. В остальном похоже.

— Вассальная клятва принесена, — отодвигаясь от меня, слегка задыхающимся голосом сказала Изабелла. — Теперь ты должен ее принять.

Ну, да. Взять руки вассала в свои и в ответ пообещать — защищать, помогать, судить честно и так далее. Но раз у нас тут все пошло по другому сценарию, то решил и свою роль привести в соответствие. Подхватил жену на руки и перенес на постель. Через час ее присяга была принята в полном объеме.

— А теперь просьба вассала, — вдруг заявила Изабелла, когда я ее отпустил. — Вассал сразу после церемонии принесения клятвы может обратиться к своему сюзерену с одной просьбой, и тот не может отказать. Такая традиция есть, — пояснила она, заметив непонимание, отразившееся на моем лице. — Просто никто старается не рисковать своим положением из опасения раздражить короля. В нашем случае императора. Но иногда случается.

— И какая же будет у тебя просьба? — поинтересовался я, предполагая, что это очередное продолжение нашей игры.

— Я хочу стать магом. Магиней, — лицо жены было абсолютно серьезным, и я понял, что это не шутка. — И я знаю, как ты это можешь сделать.

Я могу сделать из Изабеллы магиню? Не могу. У нее каналов для приема магических энергий нет. Она неодаренная.

— Можешь! — уверенно сказала Изабелла, когда я отрицательно покачал головой. — Огюст утверждает, что это возможно. Это он сделал тебя магом. Ни Ричард им не был, ни ты в твоем прежнем мире. Сделает и меня, если ты согласишься провести со мной тот ритуал, который Родрик провел с тобой.

Вот оно что… Опять Огюст подсуетился. Ну, да. Магию в это тело передал он. Помню. Только делал он это, чтобы потом самому этим телом завладеть.

И про меня, значит, нашел способ каким-то образом Изабелле все поведать. Впрочем, в этом ничего страшного точно нет. Элениэль и Родрик давно знают все. А Изабелла настолько догадывается, что можно считать, что тоже знает. Не рассказал я ей все сам только потому, что смысла в этом никакого нет. Я ли внезапно выздоровевший Ричард, или я кто-то другой в его теле — уже давно неважно. Есть только один Ричард — император Юма. И это я. И я до такой степени себя уже привык ощущать Ричардом и никем иным, что скоро, наверное, начну забывать свою прошлую жизнь.

— А ты не запамятовала, случайно, чем едва не закончилось возвращение Элениэль ее магии? Огюст тогда вселился в нее и чуть было меня не убил, — желание заснуть с меня слетело в одно мгновение. — И как ты умудрилась с ним поговорить?

— Он мне на грани своего кристалла писал, — объяснила Изабелла. — Получается долго, но за то время, что ты приводил к повиновению достерцев, я успела все узнать.

— Изабелла, — ответил я, соображая, как лучше будет поступить. — Это не так просто, как тебе кажется, или как этот хитрец все тебе преподнес. Мне надо подумать.

— Нет, Ричард, — решительно возразила жена. — Это первая просьба вассала. Ты не можешь мне отказать. Я хочу получить возможность управлять магией. И это осуществимо. Или ты по каким-то причинам не желаешь, чтобы я стала такой же, как ты, Диана, Элениэль или эта подлая Мелисса? Да даже у Амельды есть дар. В пантеру перекидываться может. А я? Или ты мне не доверяешь?

Доверять-то — доверяю. Но опасное это дело с Огюстом связываться. С другой стороны, что ему даст еще одна попытка меня обмануть? Он же не может не понимать, что я с того случая с Элениэль стал гораздо сильнее, а он наоборот — изрядную часть своих сил утратил. Не справиться ему со мной, даже если каким-то образом вселится в тело Изабеллы. Так что о такой возможности можно даже не думать. И все равно риск есть.

— Но ты же никогда им не завидовала? — предпринял я еще одну попытку отговорить жену от ее затеи.

— А я никогда даже не подозревала, что такая возможность есть, — парировала она. — Когда ты сможешь провести ритуал? — перевела разговор в практическую плоскость, давая понять, что «торг тут неуместен».

— После новогоднего пира, я уеду в наш загородный дом, — признал я тщетность усилий переубедить Изабеллу, которая, если что-то для себя решила, то, как писал поэт, «колом не вышибешь», если только сама не передумает. Или именно колом и надо, но тут другой случай. — Мне надо над очень важным артефактом поработать. С собой возьму кристалл с Огюстом. Выясню у него, что он предлагает. Если никакого подвоха не увижу, то после отъезда гостей будем из тебя могущественную магиню делать.

Изабелла радостно улыбнулась и начала сползать вниз, чтобы тут же продемонстрировать мне свою благодарность.

К слову, по поводу «могущественной» у меня есть сильные сомнения. Часть своих сил Огюст передал этому моему телу, еще часть потерял, когда пытался меня убить. Чем он может с Изабеллой поделиться? И может ли вообще? Ну, выясним. А пока…

Вторая не менее, а, пожалуй что, и более неожиданная просьба поступила мне, когда я уже вторую неделю сидел над решением задачи блокирования магии на своей «даче». Кое-что, к моей неописуемой радости, начало получаться.

Не один какой-то поток генерирует ридит. А столько же, сколько и разных направлений магии. По цвету такие же. Отличаются еле-еле заметными прожилками черного цвета. И потоки эти настолько тонюсенькие, что у меня пять дней ушло, чтобы их разглядеть. Чуть глаза в магическом зрении не сломал, выискивая их. Располагаются эти по толщине почти линии вдоль соответствующих магических потоков — фиолетовый с черными прожилками идет вдоль чисто фиолетового и так далее — и полностью их блокируют.

А вот управлять этой энергией у меня почти не получается. Впрочем, «почти» это уже огромное достижение. Подхватив энергию, блокирующую тот или иной вид магии, а могу послать ее где-то на полметра от себя. При этом для меня данный вид магии становится доступен, несмотря на наличие на мне ридитового браслета. Осталось только научиться управлять всеми сразу блокирующими магию энергиями, а потом увеличить расстояние, на которое я смогу их направлять. Если такое в принципе возможно, конечно. И еще если расстояние не зависит от массы ридита, с которым я соприкасаюсь в этот момент. В этом случае мне, чтобы достигнуть эффективной дистанции применения моего супероружия, придется с собой полтонны ридита таскать, что делает всю мою затею бессмысленной. Но все равно успех.

Открытие! Кричал бы на моем месте Элифас. Может быть, и открою ему, что мне удалось выяснить. Но не в ближайшее время. Попробую все-таки сам сначала полностью разобраться.

С Огюстом вопрос передачи магических способностей Изабелле обсудил. И не один раз. Особенно меня интересовало, с чего он вдруг таким щедрым стал, что решил своей силой поделиться с девушкой, которая его неоднократно уничтожением его кристалла пугала.

— Мы с ней договор заключили, — не стал скрывать Огюст. — Я с ней магией поделюсь, а она проследит за тем, чтобы ты свое, данное мне еще в Турвальде, и забранное тобой после случая с Элениэль, обещание подыскать для меня подходящее тело выполнил.

А мне Изабелла об этом важном нюансе не поведала. Ладно. Вернусь, задам этот вопрос. В остальном предложение предка звучало вполне правдоподобно. И исполнимо, судя по всему. Последнее станет ясно только при проверке опытным путем.

Представлял он это себе так. Я готовлю Изабеллу к ритуалу, наношу нужные руны и узоры, потом разбиваю его кристалл и сразу начинаю подпитывать своей магией, чтобы он не развоплотился окончательно. Огюст делится с женой своими способностями, и я помещаю его в другой, подготовленный заранее, кристалл. Последний должен быть большего размера, по его просьбе. Тесно ему что ли в этом? Вообще, любопытные возможности у него в его призрачном состоянии — может передавать магию другим. Я вот, например, могу только тем, у кого способности есть. А он — всем. Меня, чего уж скрывать, он, по сути, архимагом сделал.

И вот на этом этапе мои опыты и изыскания были прерваны Амельдой, которая в мое отсутствие продолжала выполнять роль кого-то вроде главы моей канцелярии. В смысле — собирала все поступающие мне письма и донесения и пересылала их мне с гонцами.

Но на этот раз она примчалась сама.

— Вот! — с порога выпалила моя четвертая жена, протягивая мне маленькую записку. — Принцесса Солбери Габриэль мне сегодня утром в руку сунула, когда мы в одних санях в замок возвращались с нашего горного курорта.

Прижилось здесь это слово «курорт», а еще я ввел в обиход другое — «кластер». Произносят их наши гости с удовольствием, смакуя, как какое-нибудь изысканное кушанье.

Наверное, потом, вернувшись домой, будут рассказывать: «Был зимой на курорте в Юмиле. По приглашению самого императора. Особенно большое впечатление на меня его горный кластер произвел. Жаль, что вас он не позвал. Прекрасно время мы там провели».

Так, и что у нас в этой записочке? А в ней всего несколько слов: «Соблазните меня. Надо поговорить без свидетелей. Вопрос жизни и смерти».

— Это как понимать? — уставился я на Амельду. — Через тебя, мою жену, принцесса Габриэль, которая, если не ошибаюсь, замужем, просит ее соблазнить? Ты ничего не перепутала?

— Нет, — уверенно ответила девушка. — Она передала. И еще на словах очень тихо добавила «вопрос жизни и смерти императора».

Глава 36

Бал

Мда… Удивила Габриэль, ничего не скажешь. Значит, все-таки я тогда не ошибся и на пиру в честь коронации Изабеллы принцесса Солбери мне действительно пыталась подать какой-то знак. Но я об этом сразу же забыл, выбросив из головы, как ничего не значащую мелочь. А теперь вот вспомнил.

Почему не придал значения ее жесту? Уж очень эта Габриэль мне напомнила и внешне и по поведению этакую куклу Барби. Блондиночка с постоянно широко распахнутыми то ли от восторга, то ли от удивления огромными голубыми глазами, наивно хлопающая в ладоши и чуть не подпрыгивающая при любом выступлении местных лицедеев и акробатов. В общем, я бы сказал, типичная «блондинка», как их представляют в комедийных фильмах, пытающаяся в почти тридцать лет (думаю, ей должно быть около того) вести себя как маленькая девочка.

Куда больше меня тогда заинтересовал ее отец — король Виллем Третий. Зачем его к нам принесло? Но не спросишь же гостя: «Ты чего приперся? Тебя два года назад приглашали, а не сейчас. Чего тебе надо?». Что-то, очевидно, ему от Юма понадобилось. Ну, сам и расскажет. Или нет. Тогда скатертью дорога. До скорой встречи. Как раз через месячишко я собираюсь Солбери навестить. С небольшой армией. Тогда и поговорим.

Но вот эта записка? Что бы она могла значить? Пожалуй, сыграю я с Габриэль в эту глупую игру. Как раз завтра у нас в замке Большой Бал. Именно так — с заглавных букв. Изабелла обещала нечто грандиозное подготовить. И такое мероприятие как нельзя лучше подходит для того, чтобы, как выразилась принцесса, ее «соблазнить». А потом послушаю, чего такого важного она мне сообщить хочет.

Балы в этом мире в этом плане вещь исключительная. Несколько часов свободы от жестких правил поведения, определяемых знатностью и положением. Какой-нибудь нищий гвардеец может пригласить на танец представительницу высшей аристократии, и та его примет. И, должен сказать, что такой танец может потом завершиться где-нибудь за портьерой в соседнем зале. Ну, понимаете чем. Наверное, какие-нибудь маскарады в средневековой Венеции так проходили. Общее веселье с почти стертыми сословными ограничениями. Кстати, надо будет Изабелле идею с масками подсказать. Но это уже на будущий год.

— Амельда, — обратился я к моей юной оборотнице. — Возвращайся в замок. Если Габриэль спросит, получила ли ты мое согласие на ее просьбу, ответь, что да. В остальном веди себя так, будто ничего не произошло, и никакой записки ты не получала.

— Изабелла, Диана, Элениэль. Им рассказать? — уточнила Амельда.

Молодец. Хороший вопрос.

— Нет, — ответил, чуть подумав. — Пока не надо. И вот еще что. Вызови к себе наших карликов. В мои рабочие покои. Расспроси, чем дышат наши гости из Солбери, о чем говорят, что обсуждают. Особенно Виллем и Габриэль. Я вернусь вечером, доложишь.

— Виллем нервничает из-за твоего отсутствия, Ричард, — рассказывала мне Амельда, когда я, не привлекая ничьего внимания, можно сказать, тайно, прибыл в Юмиле. — Ему зачем-то нужно с тобой поговорить о чем-то. Но о чем именно, выяснить не удалось. Он каждый день спрашивает у наших придворных, когда ты вернешься, а в кругу своих по этому поводу пару сказал «Где же этот император? Мы должны выполнить поручение». Габриэль никаким авторитетом, хотя и его дочь, и принцесса, не пользуется. Король несколько раз довольно грубо ругал ее, когда она отставала от его свиты. Вообще, они все время все держатся вместе.

Угу. Как китайские туристы. Те тоже предпочитают ходить группами. Любопытно, кто мог что-то поручить, пусть и не до конца самостоятельному, но все-таки королю. Был бы жив Жорик, подумал бы на него, но сейчас кто обладает такой властью? Совет магов? И опять же почему его дочка пытается найти повод для встречи со мной наедине, да еще предупреждения о грозящей мне неведомой опасности передает.

Весь следующий день я провел за работой в своем, как я его называю, кабинете. Ничего нового о делегации Солбери выяснить не удалось, кроме того, что сегодня Виллем с расспросами обо мне пристал уже к Изабелле, которая заверила его, что сегодняшний бал я не пропущу. И потом, буде на то моя императорская воля, останусь в Юмиле. А если «не буде», то опять уеду.

Бал мы по традиции открывали топтанием в центре зала с Изабеллой. Танцем это церемонное расшаркивание с поклонами и приседаниями я назвать не решусь. Хорошо, что так выглядит только первый — церемониальный и торжественный. В нашем мире, кажется, что-то подобное называлась менуэт. Следующие уже чуть ближе к тому, как я себе представляю танцы. Там, по крайней мере, можно хоть иногда кончиками пальцев плеча партнерши касаться, а то и талии, да и разные па уже где-то начинают напоминать какой-нибудь вальс.

Потом еще трижды я танцевал с Дианой, Элениэль и Амельдой. А куда деваться, если у меня четыре жены? Кстати, Изабеллу после Родрика, который пригласил на правах родственника мою жену на второй танец, его примеру последовал король Виллем. Явно пытается зачем-то к императрице подлизаться. И подарок тот на коронацию, и теперь…

Ну, мне пора приступать к предложенному его дочкой плану. Она уже успела кинуть на меня вопросительный взгляд, и я кивнул, подтверждая, что записку ее получил и ее просьбу выполню. Как раз она освободилась от очередного партнера.

— И зачем, — начал, было, я, ведя Габриэль к центру зала, но поймал такой яростный взгляд принцессы, что чуть не поперхнулся и продолжил совсем не так, как собирался. — Я все это время посвящал скучным делам, когда у меня в гостях находится столь очаровательная девушка?

— Вы мне льстите, ваше императорское величество, — кивком показывая, что я все делаю правильно, и, как и всегда, широко распахивая глаза и заливаясь радостным смехом, ответила Габриэль. — Но это очень приятно. Особенно, учитывая, какой разнообразной и яркой красотой блещут ваши жены.

Дальнейший разговор шел по тому же сценарию. Я восхищался изяществом принцессы и ее умением танцевать, она рассыпалась комплиментами по поводу заведенных в Юмиле разнообразных зимних развлечениях, описывая мне их в деталях, будто я об этом сам не знал. В общем, она играла роль глуповатой блондинки, а я пытался соответствовать амплуа коварного соблазнителя.

— Ах, ваше императорское величество, куда вы меня ведете? Там же выход из залы! — воскликнула Габриэль, когда танец закончился.

При этом она крепко прижимала мою руку к своей талии, делая вид, что пытается ее оттуда убрать, а сама тащила меня к дверям.

— Ну же! — прошептала она раздраженно чуть мне не в ухо. — Поддержите!

— Милая Габриэль я хочу взять на себя смелость предложить вам полюбоваться на одну очень интересную вещь. Она в моих покоях. Надеюсь, вы не будете возражать проследовать туда со мной? — подхватил я, не очень понимая, зачем весь этот балаган с произнесением фраз, которые, кроме нас, никто не мог слышать. Могли бы и молча удалиться.

— О! С удовольствием, если вы так настаиваете! — прощебетала эта «Барби», повернув голову в сторону отца и недоуменным выражением лица испрашивая его совета, как поступить, если император куда-то ее тянет за собой.

Когда Виллем одобрительно кивнул (странный тип — его замужнюю дочь куда-то уводит молодой император, а он доволен), Габриэль еще крепче прижала к своей талии мою руку и, не переставая весело смеяться, почти вытащила меня из залы.

— Куда дальше, ваше императорское величество? — спросила она, когда мы оказались в коридоре.

— Прошу вас, — ответил я и, больше не произнеся ни слова, под удивленными взглядами стоявших на своих постах гвардейцев, повел девушку к себе.

— Ах! Вы так нетерпеливы, император! — воскликнула Габриэль, едва лакей закрыл за нами дверь моих покоев. — Нельзя же так сразу. Я все-таки замужем!

Произнеся эти слова, она начала активно шуршать своим платьем, а потом повергла меня в полное удивление, громко поцеловав запястье собственной руки.

При этом мне свободной рукой девушка делала не очень понятные знаки, то призывая молчать, то указывая на украшавшее ее шею ожерелье, а потом себе на ухо.

Вот, не был бы я пришельцем из мира технологий, ничего не понял бы. А так до меня в итоге дошло. Прослушка. Никогда ни о чем подобном здесь даже не слышал.

Между тем, Габриэль начала показывать мне, что ожерелье с нее нужно снять. И сделать это почему-то должен я.

— Нет, ваше императорское величество, — еще активнее шурша своим платьем, произнесла она. — Ожерелье снимать не надо! Это мое любимое украшение. Без него я чувствую себя обнаженной! — и она опять рассмеялась, изображая Барби.

— Габриэль, но оно мешает мне целовать вашу прелестную шейку, — проурчал я голосом человека, который не может совладать со своим желанием быстрее добраться до тела понравившейся ему до безумия женщины. — И вашу грудку! И всю вас!

Я быстро снял с девушки ее магический микрофон и начал максимально громко целовать ее там, где и обещал.

— Это лишнее, — прошипела соблазняемая. — Отведите меня в спальню! — и опять продолжила играть свою роль. — Ох, император! Ах, император! Ой, что вы со мной делаете! Куда вы меня несете!

А сама быстро проскользнула в открытую мною дверь спальни и, оказавшись там, тяжело вздохнула.

— Простите, ваше императорское величество, — вдруг совсем не таким голосом, как обычно, а сухим и деловым произнесла она и начала поправлять платье. — Но вы очень несообразительны. Вы едва все не испортили. А мне это грозит смертью.

— Рассказывайте, Габриэль, — сказал я, садясь в кресло. — Я только в самом конце понял, что на вас какой-то амулет, по которому нас можно подслушивать. Но теперь он в другой комнате, так что можете смело мне поведать, что такого вы хотели мне сообщить.

— Не подслушать, — поправила меня девушка, тоже опускаясь в кресло. — А потом прослушать. Это артефакт древних. Он записывает все разговоры. Я сама даже снять его не могу. Как-то так он сделан.

Ничего особенного. По такому же принципу и ридитовые браслеты с ошейниками работают. Тот, на кого их надели, сам снять не может. А устройство, значит, обычный диктофон. Не дает тут все-таки магия, даже древняя, всех возможностей, которые могут предоставить высокие технологии.

Рассказ принцессы получился недолгим, но захватывающим. Почти сто лет назад ее прадед, обладавший магическими способностями, отправился во главе отряда на поиски ценных артефактов в проклятые земли. А вернулся оттуда без отряда и уже личем. Слабым, но с ним вместе в Солбери прибыл и второй — его хозяин. И он был архиличем.

— Вы же знаете, что означает протекторат, император? — спросила меня Габриэль, кривя губы. — Кажется, именно его вы установили над оборотнями? С одной стороны, они независимы, а с другой, под вашей властью находятся. У нас похожая ситуация. Только еще хуже. Наследников трона Солбери с десяти лет забирают в проклятые земли и там держат в заложниках. Через три месяца эта судьба ожидает моего сына. Он там будет находиться, пока жив отец. А вернется уже запуганным и верным слугой этого исчадия ада. И будет изображать, что является вассалом Блазии, а сам будет выполнять все приказы наших настоящих правителей — архилича и его хозяина.

Что ж. По крайней мере, теперь мне понятно, откуда во владения древнего мага поступают выращенные на незараженных землях продукты и скот.

— И не только, — подтвердила мои слова принцесса. — В проклятых землях есть далеко не все ингредиенты для зелий и ритуалов, без которых само существование древнего мага и его личей будет невозможно. Все это поставляем туда мы. А за это с нами достаточно щедро расплачиваются артефактами и золотом. Народ не бедствует и доволен жизнью. То, как все эти блага нам достаются, никого не волнует. Да и не знают наши простые подданные о том, что ими уже почти сто лет нежить правит. А если кто-то начинает задавать лишние вопросы, быстро становится послушным кадавром.

— А ваш муж? — уточнил я. — Разве не он является наследником?

— Мой муж принц-консорт. Слизняк и ничтожество. Меня выдали за него замуж только потому, что он полностью послушен моему отцу, и только для того, чтобы я родила наследника.

— Так. И чего вы хотите от меня? — продолжил я расспрашивать девушку. — И почему сообщили, что мне грозит смертельная опасность?

— Вот, — закивала Габриэль. — Теперь мы подошли к главному. Мой отец получил задание от архилича любым способом заманить вас в Солбери. Слышала, что он собирается предложить вам принять наше королевство в состав империи на правах вассалитета, а для этого будет необходимо приехать к нам, чтобы все подданные принесли вам присягу. Это, кстати, правда. У нас так полагается. Клятву верности королю дают не только аристократы, но и весь народ. Для этого новый король сразу после коронации объезжает свои владения. Они, как вы знаете, у нас небольшие. Думаю, мне не надо объяснять вам, что обратно вы уже не вернетесь? О том, что вы приютили дроу, этих природных слуг древних магов, знают все. А одна из них даже ваша жена.

А еще древнему нужен мой эльфийский артефакт. И как поступить? Не ехать? Отказаться от предложения Виллема, которое он мне в ближайшие дни сделает?

— Я уверена, что вы найдете способ уничтожить архилича, — продолжила между тем Габриэль. — Теперь. Когда вы знаете, с кем вам предстоит встретиться. Вы же сильнейших темный маг этого мира! — вот, и эта тоже ошибается в оценках моих сил. — И тогда вы сможете и на самом деле присоединить Солбери к Юму. На каких угодно условиях. Мне все равно. Лишь бы мой сын остался со мной. А станет он потом королем или всего лишь графом или бароном не столь важно. Вы согласны? Вы поможете мне?

Пожалуй, соглашусь. Если я сейчас не куплюсь на приманку, то древний соберет войско нежити и измененных оборотней-волков и через Солбери бросит его на меня. А если я смогу лишить его тех важных ингредиентов, которые он получает из этого королевства, то, может быть, он станет слабее. Надо попробовать.

— Хорошо, — ответил я. — Я подумаю, как уничтожить засевшего у вас архилича. Но на это потребуется время. Надеюсь, месяца полтора — два у нас в запасе есть?

— Есть, — облегченно произнесла Габриэль, которая до этого в ожидании моего решения сидела, затаив дыхание. — И давайте договоримся, как мы преподнесем отцу то, что произошло между нами сегодня, — слово «произошло» она особенно подчеркнула. — Думаю, если вы претворитесь, что без ума от меня, это усилит его уверенность, что свою миссию он успешно выполнил, и что вы приедете в Солбери. И так и доложит нашему мертвому хозяину. Я ведь достаточно хороша, чтобы император мог мною по-настоящему увлечься? — лукаво закончила она и придала лицу выражение глуповатой «Барби». — Не удивлюсь, что с этим расчетом отец и взял с собой свою недалекую дочку. О ваших подвигах на любовном фронте такие слухи ходят, что я сейчас даже не верю, что передо мной действительно тот самый император Ричард Первый сидит, а не его двойник. Вы же за весь наш разговор даже на мою грудь ни разу не посмотрели, а она, между прочим, очень даже ничего.

— О вашей груди, Габриэль, мы поговорим позже, — поддержал я ее игривый тон, которым она, видимо, пыталась снять с себя то напряжение, которое испытывала все последнее время. — Раз мне придется изображать влюбленность, то наедине нам еще побывать предстоит. Может быть, тогда не только посмотрю.

Глава 37

Подготовка

Прикинув, что мы с Габриэль отсутствовали достаточно времени, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, чем мы тут занимались (в смысле — не занимались, конечно), предложил девушке вернуться в бальную залу, где еще вовсю продолжалось общее веселье.

Принцесса тут же натянула на лицо свою маску глупой «Барби», приложила палец к губам, давая мне понять, что мое участие в дальнейшем радиоспектакле не потребуется, и мы вышли в гостиную.

— Ах, ваше императорское величество! — завела уже известную мне пластинку Габриэль. — Вы так нежны, так настойчивы. Но я могу надеяться, что ваша очередная победа над не сумевшей устоять перед вашими чарами девушкой останется в тайне? Моя безупречная нравственность не должна вызывать сомнений. Вы же понимаете — я мать наследникам престола Солбери, и я замужем. Верю! Верю! — не дала она мне ответить, снова зашуршав своим платьем. — Вашу готовность вести себя, как пристало настоящему рыцарю, вы мне уже доказали. Даже два раза, — она весело рассмеялась. — Помогите мне, пожалуйста, надеть мое ожерелье. Мне самой трудно справиться с застежкой, — она вновь громко чмокнула себя в запястье, видимо, изображая мой горячий поцелуй ее шеи.

Нацепил на Габриэль ее магический диктофон. Сама она его и надеть не может, а не только снять и обязана таскать на себе с тех пор, как дважды смогла улизнуть из-под надзора своего отца, который ей не очень доверяет. Опасается, что она что-то кому-то расскажет о ситуации в Солбери. Конечно, не намеренно, а исключительно по своей наивности, которую она всячески демонстрирует с самого детства.

— Я очень рано начала понимать, что происходит у нас в королевстве, — рассказала мне Габриэль. — И чтобы меня не назначили наследницей и не отправили в проклятые земли, начала притворяюсь крайне недалекой. Даже совсем дурой. В результате меня признали ненадежной и неподходящей для трона и быстренько выдали замуж, чтобы я произвела на свет наследника. Сначала я радовалась, но потом осознала, что просто переложила то, чего сама смогла избежать, на собственного ребенка. К счастью, теперь у меня появилась надежда, что весь этот ужас может закончиться.

— Зачем же король Виллем взял вас с собой? — удивился я.

— Как я уже говорила, подозреваю, что из-за вас, — ответила она. — О вас действительно ходят слухи, что вы ни одной юбки не пропускаете. Одних жен четыре. Думаю, если бы вы не отсутствовали все это время, отец уже как-нибудь постарался бы привлечь ваше внимание ко мне. А, может, и нет. В любом случае мое присутствие не помешает. Как можно заподозрить в коварстве человека, у которого такая глуповатая дочка. Да он еще ее и не прячет, а с собой взял? Наверное, тоже не отличается большим умом? Впрочем, мы и без него отлично справились? Не так ли? Пусть думает, что все складывается так, как он и хотел.

В бальной зале нас тут же взяли в оборот. Габриэль жестом позвал к себе король Виллем, начавший тут же о чем-то расспрашивать. И я заметил, как у него по мере ее рассказа прояснялось лицо, на котором в конце появилась довольная улыбка. А меня пригласила на танец Изабелла. Вообще-то, тут так не принято. Белые танцы не практикуются. Но моей жене, судя по всему, на это было в данный момент наплевать.

— Ричард, — прошипела она, когда я подхватил ее за талию, и мы медленно закружились в центре зала. — В какое положение ты ставишь меня, Диану, Элениэль, Амельду. У тебя четыре жены. И смею заметить, все красивые. А ты на глазах у всех утаскиваешь в свою спальню гостью. Вержина еще даже до монастыря не доехала, а у тебя уже новая Вержина появилась! Да еще и…

— Замужняя дура, — закончил я за нее. — Тут все гораздо сложнее. Потом расскажу, а пока веди себя так, как и должна жена, чей муж только что оказал излишнее внимание другой женщине. Подразни меня. Потанцуй с кем-нибудь. И предупреди Элениэль и Диану, чтобы не вздумали выяснять отношения с Габриэль. За Диану я спокоен, а с Элениэль станется.

— А Амельда? — поняв, что дело не в моем неожиданном желании развлечься с принцессой Солбери, сразу сменила тон Изабелла. — Она тоже сдержанностью не отличается.

— Она все знает, — пояснил я. — Вам я ей запретил говорить, чтобы вы себя вели более естественно, когда все произойдет. Все! — пресек я дальнейшие расспросы. — Остальное потом.

Не стоит говорить, что после окончания бала, на котором Изабелла просто поразила всех, перетанцевав чуть ли не со всеми привлекательными внешне молодыми аристократами, чего раньше за ней никогда не замечалось, все мои жены собрались в моей гостиной. При этом на Амельду три старшие жены поглядывали с явной обидой.

— Мне Ричард приказал ничего вам не говорить, — оправдывалась девушка. — Поэтому я никого и не предупредила. Любая из вас на моем месте поступила бы так же.

Мой рассказ о том, что происходит уже много лет в Солбери, а главное — о том, какие планы у короля Виллема есть относительно меня, жен не на шутку испугал. Сначала пытались отговорить меня принимать приглашение посетить это королевство, потом начали выдвигать предложения сразу направиться туда с армией и магами и стереть королевский дворец вместе с личем в порошок. В общем, старались придумать что-то такое, что исключило бы мое прямое участие в предстоящем.

К сожалению, ни одно из этих предложений не привело бы к тому, чего я хотел добиться. Первый вариант исключался сразу, так как провоцировал нападения нежити на Турвальд, а потом и на Юм. Второй — тоже. Мне нужно было так все провернуть, чтобы хозяин проклятых земель как можно позже узнал о том, что свой форпост в землях людей он потерял. И шумная операция для этого не годилась. Подходящим виделся только один выход — сделать вид, что я поверил Виллему, явиться в Солбери и его дворец и там уничтожить лича. А потом, наверное, и Виллема, и тех его приближенных, которые перешли на службы к древнему магу по своей воле. Остальные подданные королевства о произошедшем не должны были даже подозревать. Благо — лич сидел во дворце безвылазно и по Солбери разгуливать по понятным причинам привычки не имел.

В общем, задача была сделать так, чтобы подать в проклятые земли весть о случившемся было некому. Потом нужно будет перехватывать всех гонцов древнего, которых он, не получая больше из Солбери необходимых ему товаров, обязательно пошлет, и тоже их уничтожать. А за это время укреплять границу королевства с проклятыми землями, снова устанавливать снятые в двух местах охранные артефакты и думать, как поступить дальше.

— Эта Габриэль очень умная и смелая, — задумчиво промолвила Изабелла. — Знаешь, Ричард, если будет необходимо, я слова не скажу, если ты и правда с ней. Ну, ты понимаешь. Ведь она, по сути, тебя спасает. Себя с сыном, конечно, тоже. Но и тебя. И рискует при этом своей жизнью.

Этот Виллем конченная скотина оказался. Постоянно откладывает день, когда он мне предложит взять под свою руку Солбери. Мне об этом карлики ежевечерне докладывают.

Рассчитывает, видимо, что я за это время еще больше втюхаюсь в его дочку. А я-то рассчитывал, что весь этот балаган с моими ухаживаниями за Габриэль не займет больше пары дней. И вот уже целую декаду я вынужден под осуждающими взглядами моих жен, которые им все труднее и труднее изображать, я все свое свободное время уделяю принцессе. Усугубляет ситуацию то, что на ней по-прежнему болтается диктофон, из-за чего мы даже поговорить нормально не можем. За исключением тех случаев, когда я, «не в состоянии сдерживать свою чувства», затаскиваю ее в свою спальню, каждый раз под ее протесты снимая с нее в гостиной ожерелье.

— Пожалуй, сегодня вечером пожалуюсь отцу, что мне кажется, что ваша любовь ко мне охладевает, — устало промолвила Габриэль, в очередной раз избавившись от своего магического устройства контроля. — Надеюсь, это сработает.

— Ваши императорские величества, император Ричард Первый и императрица Изабелла! — вещал на следующий день, стоя перед помостом с нашими тронами, король Виллем. — Как король Солбери прошу вас включить мое королевство в состав империи Юм на правах вассального. Я и весь мой народ готовы принести вам присягу в любой день, когда вы соблаговолите прибыть к нам.

Уфф… Наконец-то разродился. А то я уже думал, если план Габриэль не даст результата, поторопить Виллема, намекнув, что пора и честь знать — празднества закончились, пришло время домой возвращаться. Было бы не очень вежливо, и хорошо, что не пришлось к этому способу прибегать.

Разумеется, я раздулся от важности и дал согласие. Прибыть к Солбери, чтобы в торжественной обстановке принять клятву верности от Виллема и всех прочих, пообещал через месяц. Король, кстати, был готов свою личную присягу дать прямо у меня в Юмиле, но я отказался, заявив, что будет лучше, если он это сделает в присутствии своих, то есть, уже почти моих, подданных.

— Мне так печально с вами расставаться, ваше императорское величество! — щебетала на прощание Габриэль. — Буду с нетерпением вас ждать у нас. Поверьте, мой муж нам не помешает. У нас вокруг дворца столько тенистых аллей с такими великолепными павильонами. Вы даже не представляете, как там романтично. Я их вам все обязательно покажу, — залилась она своим уже порядком надоевшим мне смехом. — Их пара десятков!

Вот, знаю, что она играет роль, но как уже раздражать меня это ее амплуа блондинки из анекдота начало. Взял себя в руки, с глубоким вздохом якобы от предстоящего расставания, не смущаясь, что на нас смотрят Виллем и вся его свита, поцеловал девушку. Кстати, в первый раз за все прошедшее время — в губы. Мда, тот еще любовник из меня получился.

Изабелла демонстративно поморщилась. Все. Первое действие спектакля закончено. Зрители выходят в фойе и ломятся в буфет. А мне нужно срочно развивать свои возможности блокировать магию. Без этого с личем справиться будет сложно. Даже почти невозможно, учитывая, что он, без сомнений, носит приставку «архи-».

Следующие три недели я просидел в загородном доме, пытаясь освоить управление блокирующей магию энергией, которая исходит от ридита. Жены дежурили у меня по очереди, не давая никому меня отвлекать. Понимали, что от этого зависит, останутся ли они замужними дамами или перейдут в разряд молодых вдов.

— Ричард, — высказала сразу после отъезда гостей из Солбери общее мнение Диана (почему-то ей доверили на этот раз выступить в качестве представителя моего женсовета). — Поручи управление империей Совету во главе с Родриком, как ты сам и постановил, и посвяти все время подготовке к походу на Солбери. Не отвлекайся, пожалуйста. И все-таки, может быть, ты передумаешь и возьмешь с собой хотя бы Элениэль? Вы же с ней с теми архимагами Блазии справились. И она тоже владеет темной магией.

Нет, вот уж кого я точно с собой не возьму, так это Элениэль. С ее-то дурной привычкой пытаться постоянно собой кого-нибудь прикрыть?

Мелиссу бы взял. Она вперед лезть не будет, в схватке с личем вместе со мной участвовала и представляет, на что эти создания способны. Но ее нет. Давно уже уехала в свой Саэкс и, поди, даже начала уже гонять по Кортии разных мелких феодалов, отбирая у них владения и присоединяя их к своему (читаем — моему) герцогству. И посылать за ней поздно.

Да и не надо. Есть у меня определенные, пусть и скромные пока, успехи в блокировании потоков. Один могу на расстоянии в два метра сделать для мага полностью недоступным. Если два, то дистанция сокращается до полуметра. Но это уже неплохо, да и одна идея есть, как этой своей новой способностью я воспользуюсь, когда придет время.

Какой магией меня будет бить этот архилич, задал я себе резонный вопрос, и сам на него ответил. Скорее всего, угостит темно-зеленой змеей, чтобы сделать из меня нежить ему подчиненную. Почему так? Ну, во-первых, способный ходить и действовать по его приказу я ему еще пригожусь. Во-вторых, туман тления исключается, так как тогда вместе со мной и эльфийский артефакт будет уничтожен. Огонь по тем же причинам не подходит. Воздушные лезвия? От них можно увернуться, и мой противник это прекрасно знает. Остается только одно — мое обращение в нежить. В лича.

И именно эту его магию я и постараюсь сделать для него недоступной. А потом сразу же или туманом тления (мне он живым, то есть «неживым» не нужен) или голову снесу, что тоже поставит точку в его существовании.

Правда, есть пара вопросов, которые пока остаются без ответов. Что я буду делать, если он начнет атаку издалека? Сил у него на это должно быть более чем достаточно. Впрочем, дело будет происходить во дворце. Авось, дистанция там будет поменьше. Второе, чего пока понять не могу, — это как враг сделает так, чтобы я своей магией не мог воспользоваться. Ведь он, без сомнений, в курсе, что я тоже темной магией обладаю. И достаточно сильной. Сомневаюсь, что он решится вступить со мной в честный бой. Боюсь, что оба эти нюанса выяснятся только тогда, когда мы с ним встретимся.

За две недели до оговоренного с Виллемом срока отправил в Солбери срочного гонца с известием, что император скоро прибудет, а потом и сам выдвинулся через Турвальд в сопровождении сотни разряженных в лучшие одежды и доспехи гвардейцев. Не на войну еду. К новым подданным. И это не войско, а почетный эскорт. Я же доверчивый, да еще и влюбленный. Спешу к своей избраннице, не опасаясь никаких подлостей.

Кстати, о гвардейцах. Точнее о лейб-гвардейцах. Их командир капитан Далгиш недавно с моей легкой руки женатым человеком стал. Старый вояка, ему уже лет под сорок, что по здешним меркам возраст уже солидный, видимо, так и думал жизнь старым холостяком закончить. Но император решил по-другому.

Идея мне еще на балу пришла в голову, когда увидел, как он юную Сильвию, дочку казненного герцога Вийро, на танец пригласил. Она, что вполне понятно, учитывая грехи ее отца, до этого в полном одиночестве у стеночки стояла. Никто даже разговаривать с ней не решался. И вдруг мой капитан подходит к Сильвии, при этом отчаянно краснея, и приглашает на танец.

Вечером, а это было сразу после долгого разговора с женами о Солбери как раз, я и приказал вызвать ко мне Сильвию.

— Ричард, ну ты даешь! — воскликнула Изабелла. — Только-только нам ситуацию с Габриэль объяснил, а теперь тебе Сильвию подавай. Она-то тебе зачем на ночь глядя понадобилась? Мы все тут. Выбирай любую, хотя очередь сегодня моя.

Сильвия, которая услышала последние слова моей жены, пришла к похожим выводам. Но только если Изабелла шутила, то девушка испугалась всерьез. Сейчас ей объявят, что она лишается дворянства, становится простолюдинкой и какой-нибудь служанкой, и император уводит ее куда-нибудь в укромный уголок, чтобы удовлетворить свои мужские потребности. Какие же испорченные здесь все все-таки. Один я — высокоморальный.

— Далгиш! — крикнул я, зная, что капитан сейчас дежурит возле дверей моих покоев. — Зайди!

— Нравится тебе эта девушка? — спросил я, когда командир лейб-гвардии вошел. — Вижу, что нравится. И ты ей тоже, — в последнем я был не очень уверен, но тут император может своей волей решать, кто и кого любит, чем я и воспользовался. А то, что она своего будущего мужа более чем двое младше, так ничего страшного. Мой капитан еще вполне крепок телом. Молодым фору даст.

Да и Сильвию эту надо было куда-то пристроить. Не в служанки же ее, в самом деле, определять. А придворной дамой она из-за предательства своего отца быть не может. Владения я их не только уже давно конфисковал, но и разделил между другими феодалами. В общем, очень благородная, но сирота и бесприданница. А Далгишу она, уверен, понравилась.

— Забирай! — продолжил я. — Своей императорской властью объявляю вас помолвленными.

Капитан опять залился краской (второй раз в жизни вижу его в таком состоянии — в первый было сегодня на балу) и неуверенно потянул девушку за руку на выход. И она неожиданно расцвела улыбкой и прижалась к нему. Вот, доброе дело я сделал, как выясняется. Симпатия оказалась взаимной.

Сейчас Далгиш, оставив дома молодую жену, едет за мной с каким-то странным для него мечтательным выражением на лице. Впрочем, бдительности не теряет.

— Нас встречают, ваше императорское величество! — обращает он мое внимание на отряд, показавшийся из-за холма.

Далеко еще, но уже видно, что это группа аристократов, нацепивших свои лучшие одежды, которые окружают изящную карету. Интересно, кто это? Королю, хоть он и готов стать моим вассалом, пока выезжать мне навстречу невместно. Да и карета какая-то не очень «мужская» на вид. Неужели это опять Габриэль? Да ее папаша просто торгует своей дочерью, как какой-нибудь непотребной девкой!

С другой стороны, это даже хорошо. Хоть и придется опять из себя влюбленного павлина изображать, но принцесса, по крайней мере, сможет дать мне последнюю информацию о том, что мне готовят во дворце ее отца.

Глава 38

Солбери

Да, это действительно была Габриэль. С возглавляемой ею, конечно, только формально как самой благородной из присутствовавших, делегацией мы встретились через час. Моя «возлюбленная» выпорхнула из своей кареты, не дожидаясь, пока к ней приставят лесенку из двух ступеней, и присела передо мной в реверансе. А потом, хлопая своими огромными глазами, начала всячески выражать свой восторг по поводу моего приезда, который она ждала с таким нетерпением, что у нее даже мигрени начались. Но сейчас, когда она вновь после «долгой» разлуки счастлива видеть меня, она чувствует себя совершенно здоровой и предлагает мне прогуляться, пока слуги, сопровождавшие ее свиту, приготовят для дорогих гостей обед на лоне природы.

Я тоже всячески расшаркивался, галантно поцеловал принцессе ручку, расплылся в самой глупой улыбке, какую только смог изобразить, и, предложив ей опереться на мою руку, повел в сторону небольшой рощи, возле которой мы остановились.

Естественно, и отдалившись от ее свиты, я продолжал нести всякую чушь о ее глазах, в которых я тону, и прочее, но был остановлен.

— Приберегите свое красноречие на будущее, ваше императорское величество, хотя ваши комплименты и становятся все более изысканными, и мне их приятно слушать, но сейчас в них нет необходимости, — произнесла Габриэль своим нормальным голосом.

Интересно, его, кроме меня, еще хоть кто-нибудь когда-нибудь слышал? И как она не разучилась говорить спокойно, а не восторженно щебетать за все эти годы, что играла свою роль?

— На мне нет записывающего амулета, — пояснила принцесса. — Отец посчитал, что в нем больше нет нужды, раз я буду под присмотром своей свиты. Да и вы уже в Солбери. Так что можем поговорить откровенно. И, пожалуй, все-таки обнимите меня за талию. Нас не слышат, но на нас смотрят.

Итак, что мы имеем? Естественно, никому в Солбери неизвестно, что к ним прибывает император Юма, которому нужно будет принести присягу. За исключением нескольких десятков наиболее приближенных к королю Виллему Третьему (скорее — к архиличу) аристократов и торговцев (демократия у них тут, однако), которые и ждут меня во дворце.

Когда я туда прибуду, мне объяснят, что сначала клятву верности в тронном зале мне должны будут дать именно они. И только на следующий день состоится церемония «Великой присяги», когда мне на площади оную будут приносить сначала лендлорды помельче, а потом руководители ремесленных и торговых гильдий от лица входящих в них и представители сельских общин. Понятное дело, что этого «следующего дня» для меня уже не будет. И никаких приготовлений к пресловутой «Великой присяге» не велось и не ведется.

— Я в этом не очень разбираюсь, да и меня особо никуда не пускают, — завершила свой рассказ Габриэль. — Но сын, который умудряются всюду пролезать, поделился со мной, что «дедушка приказал под троном разместить какую-то очень тяжелую черную плиту и прикрыть ее ковром».

Вот теперь все встает на свои места. Убивать меня, значит, будут, когда я сяду на трон для того, чтобы принять присягу Виллема и самых родовитых аристократов. Черная плита, без сомнений, из ридита и должна лишить меня моей магии. Так-то неплохо придумано. Только не учли мои враги, что я и сам долго думал, как бы мне во время предстоящей схватки с архиличем быть в контакте с этим удивительным минералом. Мне даже тяжеленный наручь из ридита на руку изготовили. Он и сейчас у меня на левой руке под рукавом моего камзола закреплен. Надел, когда встречавшую меня делегацию увидел. На всякий случай. А вдруг в карете сам архилич пожаловал?

— Обнимите меня и целуйте! — вывела меня из размышлений Габриэль. — Моя придворная дама идет к нам. Наверное, чтобы позвать к столу.

Подсадил принцессу на очень удачно расположенный у нее за спиной толстый сук дерева и впился своими губами в ее. Плотно сжатые. Никакого, понимаете ли, отклика. Пусть это и игра, но обидно, честное слово. Отпустил и обернулся назад, когда услышал легкое покашливание.

— Кхм, кхм, ваше императорское величество, ваше высочество, обед приготовлен, все ждут только вас, — произнесла подошедшая к нам дама.

— Ах, Мадлен! — опять своим высоким полудетским голоском воскликнула Габриэль. — Нельзя же так подкрадываться и пугать! Мне его императорское величество такие удивительные истории рассказывал…

— Вижу, вижу, — покачала головой эта Мадлен. — Нижайше прошу простить меня, что прервала. Но уверена, его императорское величество сможет завершить вам свой рассказ вечером, когда мы остановимся на ночевку.

Да, до столицы Солбери мы доберемся только завтра. Ехать-то будем не спеша. И, как я понимаю, в объезд всех сколько-нибудь больших поселений. Не надо Виллему, чтобы его подданные раньше времени узнали, кто приехал к ним в гости. Тем более, что мое возвращение назад не планируется. Кстати, интересно, а как дружище Вилли собирается объяснить мое исчезновения моим женам? Они ведь, к гадалке не ходи, придут меня искать. С многочисленным войском. Или архилича такие мелочи не волнуют? Ему главное меня убрать с дороги и для своего хозяина мой эльфийский артефакт заполучить?

Вечером остановились на заранее приготовленном для нас бивуаке. Не в каком-нибудь, пусть и мелком, крупных в Солбери нет, городке. Скрывает король мое прибытие. Для меня был разбит великолепный шатер. Расстарался Виллем. За это я его не больно убью.

Ужин, как и обед ранее, даром, что приготовлен был на походной кухне, был великолепен. Вино лилось рекой. Тосты за будущее процветание Юма и Солбери в его составе шли один за другим. Габриэль непринужденно смеялась, хлопала в ладоши и постоянно прикладывалась к своему кубку. Я старался пить поменьше. Такой же приказ отдал и Далгишу, чтобы передал гвардейцам.

Наконец, меня со всем почтением препроводили в мой шатер. А затем в него же доставили и Габриэль. Оказавшуюся на удивление трезвой. А мне, было, показалось, что она изрядно, как говорили в моем мире, «приняла на грудь».

— Я лягу спать вот здесь, на этой кушетке, — произнесла, отводя мои руки, принцесса. — Не надо, ваше императорское величество. Не надо. Я ведь действительно замужем. И каким бы ничтожным не был мой супруг, но изменять я ему, пока он таковым остается, не собираюсь.

Надо же… А я, признаюсь, все-таки думал, что эта часть нашего спектакля тоже будет. Ну, на нет, как говорится, и суда нет. Кажется, мне в этом мире впервые отказала женщина. Надо будет запомнить этот день.

На следующее утро мы продолжили путь. Габриэль не высовывалась из своей кареты, наверное, делая вид, что ночью «ах, совершенно не выспалась», и я смог спокойно еще раз обдумать, что и как мне предстоит сделать.

Ко дворцу мы умудрились подъехать, миновав жидкие городские кварталы, что лишний раз убедило меня в том, что мой визит для «моих новых подданных» должен навсегда остаться в тайне.

— Ваше императорское величество! — встретив меня у самых ворот окружавшего дворец небольшого, но очень ухоженного парка, верещал король Виллем. — Наконец-то, мы вас дождались. А то начали уже опасаться, что мы можете передумать взять Солбери под свою крепкую руку, и нам придется покориться этому незаконному Совету магов, который в нарушение всех традиций захватил власть в Блазии. Они уже присылали к нам гонца. Представляете? Простого гонца, даже не герольда! Требуют, чтобы я незамедлительно явился в Кордобус для принесения им вассальной клятвы. Я, конечно, король очень маленького королевства, но давать вассальную клятву каким-то безродным? Нет. Такого не будет. Вот вы — совсем другое дело. Природный властитель.

Под эти причитания, призванные, несомненно, заговорить мне зубы, меня пригласили прошествовать в тронный зал, где уже все готово для церемонии принесения мне присяги «лучшими людьми Солбери», как выразился Виллем.

— А потом пир! Смею заверить вас, ваше императорское величество, что, несмотря на мастерство ваших поваров в Юмиле, наши им не уступят! — заливался Виллем, изгибаясь дугой передо мной.

Переигрывает, подумал я. Его дочка актриса куда более талантливая. Слишком униженно держится. Станиславский бы не поверил. А мне и не верить не надо — я знаю, что меня ждет прямо сейчас.

Перед тем, как войти в тронный зал, сделал знак Далгишу, чтобы он разместил моих гвардейцев у дверей, где уже стояли неподвижными столбами местные стражники, а сам с пятеркой наиболее подготовленных следовал за мной. Увы, но расставить ему мою охрану возле трона не удалось. Все места рядом был уже заняты добрыми пятью десятками «лучших людей Солбери», пытавшихся изображать подобострастие. Получалось не у всех. Пару насмешливых взглядов я заметить успел.

Что ж, начнем. Я ощупал свою ридитовую наручь и твердым шагом направился к возвышению, на котором стояло высокое кресло. Над ним уже был вывешен штандарт в цветах Юма — фиолетовый с темно-зеленым. Впрочем, вполне вероятно, что именно такую расцветку предпочитает и архилич.

Наличие под троном ридита я почувствовал сразу. Поток, блокирующий магию обращения в нежить, я уже давно держал наготове, а тут он сразу стал на порядок мощнее. Пожалуй, с такой подпиткой я его и метров на десять сумею запустить. Это радует. И увеличивает мои шансы на победу.

Первым присягу мне принес, разумеется, Виллем Третий. На этот раз он был немногословен. Просто преклонил колено, произнес нужную формулировку, выслушал мой ответ и уступил место Габриэль, которая подвела ко мне своего сына. Этакий забавный подросток, во всем пытавшийся копировать старших. По крайней мере, интонации своего подлеца деда он постарался повторить в точности. А вот принцесса опять лепетала что-то невразумительное, чем вызывала улыбки окружающих. Лишь в самом конце я поймал ее полный ярости взгляд, который она из-под ресниц бросила на собравшихся.

После произнесения обоими требуемых слов Габриэль увела сына из залы, несмотря на его протесты. Да, им здесь оставаться не стоит.

А где же архилич? Когда он выйдет на сцену? Не вижу его в зале. Тем временем, передо мной проходила череда аристократов, а потом и самых богатых купцов (ага, разбогатели на торговле с древним магом), которые все как один клялись в верности мне и империи Юм на все грядущие времена. Я слушал их вполуха, ожидая появления главного действующего лица и боясь его пропустить.

Наконец!

— От лица нашей матери церкви свое благословение свершившейся церемонии торжественного принесения присяги нашему новому властителю — императору Юма Ричарду Первому даст достопочтенный Сигвард! — объявил герольд, и в дверях показался он.

Тот, кого я все это время ждал. В балахоне и низко надвинутом капюшоне. Отличная маскировка. Не обладай я магическим зрением, мог бы и не догадаться. Но я им владею и прекрасно вижу, что ко мне приближается нежить. И одной рукой уже формирует темно-зеленую змею. Правильно я просчитал, что он меня в лича превратить захочет. Теперь только бы чем-то не насторожить его.

Ну, давай. Подойди ко мне еще чуть ближе. Не бойся. Я же сейчас лишен своей магии. Ударь наверняка. Ближе, еще ближе! Я напряг ноги для рывка к архиличу и приготовился выпустить блокирующую магию энергию ридита. Хорошо, что сижу на плите из этого материала. Даже если этот архилич сейчас и увидит в моей руке тончайшую полоску потока, то посчитает, что это просто воздействие на меня блокиратора. Нет. Вроде бы, не ожидает пока подвоха с моей стороны, не понимает, что я его раскусил. Идет спокойно. Уверенно.

За пять шагов противник одним движением сбрасывает с головы капюшон, злобно усмехается и выпускает свою магию. Вот зря он эту показуху устроил. Зря. Дал мне пару лишних секунд для того, чтобы навстречу я направил блокирующую его заклятье энергию ридита.

Срываюсь с места и вижу, как злобная усмешка на костистом лице архилича сменяется сначала растерянностью, а потом и ужасом. Что? Страшно умирать окончательно? А надо.

Но как же он быстр! Я только с помоста спрыгиваю, а у него в руке уже фиолетовый туман формируется. Связь с ридитовой плитой у меня разорвалась. Но к этому я готов. У меня моя ридитовая наручь на левой руке остается, и расстояние до нежити уже только чуть больше метра. Добавляю к энергии блокирования темно-зеленого потока еще и фиолетового. Едва-едва, но обе дотягиваются до архилича. Он пытает отшатнуться, но поздно. Я уже выхватил свою шпагу. А она у меня не церемониальная, а боевая, гномами по моему личному заказу выкованная, острая, как бритва. Одним ударом я сношу архиличу голову.

От дверей тронной залы и из-за них слышу грохот и звон падающих на каменные плиты пола доспехов. Ага, значит, стражники местные были кадаврами уничтоженным мною личом и созданные. То-то у них у всех лица полумасками были прикрыты. Чего-то подобного, когда это увидел, я и ожидал.

Но победа еще не одержана. На меня во всех сторон обрушиваются удары мечей. Не ожидал, честно говоря. Почему-то был уверен, что, стоит мне уничтожить их хозяина, как все упадут на колени и начнут просить пощады. Просчитался.

Хорошо, что под камзолом у меня кольчуга гномской работы поддета. Два — три удара я пропустить успел, пока не отскочил назад, прижавшись спиной к возвышению, на котором мой (теперь уже мой) трон стоит. Атакуют меня так активно, что не оставляют мне ни секунды, чтобы сосредоточиться и создать атакующие заклятья. Для меня ведь теперь это двойная работа — сначала нужно разблокировать нужный поток, а потом им воспользоваться. Энергии, которыми я архилича сдерживал, уже рассеялись. В общем, теперь моя ридитовая наручь играть уже против меня будет. Приходится ее вместо щита использовать, парирую предплечьем рубящие удары.

Мои пятеро гвардейцев во главе с Далгишем пытаются пробиться ко мне, но получается у них это плохо. Да и не пятеро их, а уже только четверо осталось. Когда же подмога из коридора, где основная часть моей свиты осталась, подоспеет? Слышу, как гвардейцы пытаются сломать дверь. Заперли после прихода архилича? Видимо, так.

Отбиваюсь, наношу ответные удары. Все это мне очень напоминает схватку в тронном зале в Юмиле, когда на меня бунтовщики покушались. Тогда мне на помощь сначала Гастон босиком прибежал, а потом королева дроу Алира со своими мужьями. Помню, я тогда еще подумал, что десяток мужей у одной дамы это совсем не так плохо. Но сейчас ее здесь нет.

Мимо моего уха и в опасной близости от него свистит арбалетный болт. Кто это там сзади у меня? Оборачиваюсь и вижу Габриэль, которая стоит рядом с троном и пытается снова натянуть тетиву. Не выйдет у нее ничего. Делается это при помощи специального приспособления — козьей ноги, которой у нее нет, да и с ней сил у принцессы не хватит. Как выстрелить-то умудрилась? Арбалет совсем не легкий. Да еще и так удачно — мне под ноги с торчащим из переносицы оперением болта валится король Виллем.

Остальные нападающие на мгновение застывают на месте, и это решает исход нашего сражения. Я успеваю сформировать туман тления.

— В стороны, Далгиш, юмильцы! — кричу я своим охранникам, которых вместе с капитаном осталось на ногах только трое.

Те быстро понимают, что будет дальше, и прижимаются к стене, оттаскивая туда же и своих раненых или убитых товарищей.

Накрываю туманом всю центральную площадь залы, после чего на полу остаются только горки праха. В это время дверь, наконец, поддается, и ворвавшиеся гвардейцы меньше чем за минуту уничтожают пятерых оставшихся в живых врагов, последовавших примеру Далгиша и моих охранников и благодаря этому избежавших моего заклятья.

Вот теперь полная победа!

— Там дверь потайная сзади, — зачем-то объясняет мне, как она сюда проникла, Габриэль и вынимает из моей руки шпагу.

А потом делает два быстрых шага к свисающему у стены до самого пола какому-то гобелену с изображением королевской охоты и пронзает его на уровне груди. Срывая толстую ткань и путаясь в ней, на каменные плиты падает довольно красивый мужчина, которого портит только удивительно безвольный подбородок.

— Все, — произносит Габриэль. — Теперь я вдова. Как вы относитесь к молодым и симпатичным вдовам, ваше императорское величество? — спрашивает она, поворачиваясь ко мне и возвращая шпагу.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Чужая жизнь. Книга IV. "Путь к власти"

Продолжить читать на другом устройстве: