На самом деле то что мне следует сделать, так это успокоиться.
А как насчет того, чтобы пожаловаться арендодателю? Угу. Тому болвану. Дадли. Пустышке, во всех отношениях. Я не добьюсь от него ничего, кроме огорчения. Если он вообще дома. В субботний то вечер. Вероятно, он где-то снаружи, упражняется в своем хобби — «укладывании куколок», как он любит выражаться.
А если позвонить в полицию?
Угу, это был бы тот-еще ход. Если они все-таки и приедут, сделав этой суке предупреждение, я наживу себе настоящего врага. Неизвестно, какое дерьмо она способна выкинуть.
Как насчет того, чтобы принять душ?
Сначала придумай историю. Таков был уговор.
Шейн моргает, роняя капли пота, и читает несколько последних предложений на экране компьютера.
Ладно.
«Девчонка обнаруживает свою соседку по комнате мертвой. Убийца прыгает на нее, она разворачивается и проносится через дверной проем. Бежит по коридору, зовет на помощь. На помощь никто не приходит. Убийца с ножом бросается вслед за ней».
А, дальше что?
Вот сука! Порекомендовала мне отправиться нах! Снова постучать по стене? Так от этого будет мало пользы. Она, скорее всего, сделает музыку еще громче, если такое возможно.
«Парень у нее на хвосте, наступает ей на пятки, она стучит в квартиру, в дверь квартиры. Та распахивается. Она врывается внутрь. Спотыкается о тело. Видит еще одно тело, прислоненное к стене».
А это неплохо. Предположим, что…
Пот обжигает глаза. И в пределах досягаемости нет ничего, чем бы вытереть их насухо.
Моя футболка.
Футболка сойдет. Несмотря на то, что ткань влажная, она отлично справляется с избавлением от пота. Из окна дует легкий ветерок. Очень слабый. Но очень приятный. Шейн бросает футболку на пол, вздыхает и снова принимается изучать строки на мониторе.
«…душегуб умертвил всех и каждого во всем здании? Но зачем ему отчебучивать такие номера? Лишь только потому, что он псих? Предположим, он владелец, осуществляющий контроль над арендной платой, и он хочет избавиться от всех своих арендаторов, чтобы переоборудовать это место в кондоминиум?
Тупо.
Забудь о том, что он убивал других людей в здании. Его цели — две девушки, и никто другой. Он жил в соседней с ними квартире. Решился он с ними покончить, просто потому, что больше не смог выносить того, что они постоянно, на чертовски высокой громкости, крутили свою гребаную стереосистему!»
О, Боже, я топчусь на месте.
Слишком жарко! Слишком шумно!
Ветерок был лучше, чем ничего, но прохлады от него едва ли хватало, чтобы осушить пот, текущий по лицу, бокам и груди.
Эту ночь можно смело квалифицировать как самую горемычную ночь в моей жизни. Огромное спасибо, Эд. И тебе, ты, сука! Шейн пинает стену, затем наклоняется вбок, поднимает футболку и идет атакой на несколько щекочущих струек пота.
Мне никогда не придет в голову ни одной сносной идеи. Не со всем этим шумом. Не со всей этой жарищей, которая гонит пот из моих пор быстрее, чем я успеваю его вытирать.
Так прими же душ.
О да!
Предчувствуя облегчение, Шейн спешит в ванную. Закрытая дверь которой приглушает сводящие с ума ритмы музыки. А звуки воды, плещущейся в ванне, заглушают шум окончательно.
Наверное, я просто останусь здесь. Никогда больше не выйду.
Компьютер остался включенным, тупица. Очень умно. Надеюсь, он не взорвется или что-нибудь в этом роде. Что было бы подходящим финалом для этой отвратительной ночи.
Эй, у меня была бы уважительная для Эда причина. Извини, боюсь, я не смогу придумать для тебя рассказ. Мой компьютер взорвался.