— Решено. Зови сюда Лёху.
— Великого Мудреца Алексия? — опешил он. — Зачем?
— Прежде чем строить что-то, Иван, в нашем случае — защиту имения, необходимо разобраться с гнилыми элементами.
Дверь кабинета отворилась, и Прасковья объявила, что Великий Мудрец Алексий прибыл.
Пингвин робко заглянул в комнату и, неуверенно топая своими короткими ножками, направился к единственному свободному креслу. Под нашими молчаливыми взглядами он взгромоздился на сиденье и виновато стал прятать глазки-бусинки.
Да уж, всё-таким птица с пришитыми четырёхпалыми когтистыми «руками» выглядит странно. А остроконечная шляпа с плащом этой странности добавляют.
— Эм… чего звали? — не выдержав гнетущего молчания, осведомился Лёха. — Если ко мне нет дел, я пойду дальше… почитаю.
Он попытался улыбнуться, но с клювом это выглядело довольно нелепо.
— Что читаешь? — спросил я его, как мне показалось, добродушно.
— О! Правда интересно? — оживился Лёха. — Я расскажу! Из местных развлекательных историй! Книга о том, как один граф в одиночку за стену ходил и встретил в озере русалок, и…
— Зачем ты пытался уничтожить узор в моём зале для подзарядки? — холодным голосом перебил его я.
— Ой! — вздрогнул Лёха.
Я сидел без маски и сейчас буравил его тяжёлым взглядом.
— Великий Мудрец, вы правда пытались это сделать? — изумлённо проговорил Иван.
— Я… я… я… Я ничего не знаю! — завопил вдруг пингвин. — Я хотел защитить дом и семью графа!
— О чём ты говоришь? — не понял я.
— О чём⁈ — нахохлилась птица. — Граф мне все уши прожужжал, как он хочет воскресить своего брата. Я застал этого брата ещё живым! Примерно знаю, как он ощущается! А что в итоге? В дом, в тело брата залетела какая-то мощная неведомая херня! Ну я и подумал… чирк-пырк ножиком по кругу, херня не сможет заряжаться и никому не навредит!
— Так… — проговорил я и поднялся на ноги. — Ты сейчас кого хернёй назвал?
— Я… ну я… — завопил пингвин, вжимаясь в спинку стула. — Я не знаю, как тебя ещё называть!!!
Я медленно надвигался на него. Он вжимался всё сильнее и сильнее. Я хотел убедиться в его словах и намерениях, а потому произнёс ненавистное мне, но пугающее людей прозвище:
— Раньше меня называли Бессмертный Князь Тьмы Кощей!
Он выпучил глаза ещё сильнее и пробормотал:
— Кощей Бессмертный? Тот самый?
— Тот самый.
— Но… раз ты переродился, значит, всё-таки умер, да? — осторожно спросил он. А затем подался вперёд и спросил: — Слушай, а у тебя правда смерть в яйце была?
— Чего⁈ — опешил я.
— Ну это ж даже дети знают! Смерть Кощея в игле, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в шоке! Нет? Не так?
— Ты что за ахинею несёшь, полоумный⁈ — возмутился я.
— У нас такое в школах проходят, — пожал он плечами.
Я не выдержал и схватился за голову.