Баллада о проклятой любви: читать начало книги онлайн

– Арка не хранит того, о чем ты думаешь. Будь я на твоем месте, то открыла бы ее.

– Тебе известно, что скрывается по ту сторону? – удивленно спросила Эванджелина.

– Доблесть – это или сокровищница, в которой хранятся могущественные магические дары Доблестей, или же магическая тюрьма, где заперты всевозможные волшебные создания, включая мерзость, созданную этим семейством… – ЛаЛа нахмурилась и замолчала. – Ненавижу эту проклятую историю.

Она с громким стуком поставила тарелочку с недоеденным тортом на стол, взяла ладони Эванджелины в свои и попыталась хорошенько сосредоточиться. Но в этот раз, когда ЛаЛа вновь начала рассказывать о том, что, по ее мнению, находится за аркой, с ее губ сорвалась лишь какая-то бессмыслица.

Мама Эванджелины, Лиана, каждый день просыпалась до восхода солнца. Она надевала милое платье в цветочек, которое Эванджелина считала очень романтичным, и тихо спускалась по ступенькам, чтобы прошмыгнуть в кабинет. Там она устраивалась около камина и читала.

Лиана Фокс верила, что день нужно начинать со сказки.

Эванджелина еще совсем малышкой переняла у матери привычку просыпаться с первыми лучами солнца. Она не желала пропустить ни секунды волшебства, которым, как ей казалось, была окутана ее мама, и поэтому тоже кралась в кабинет, сворачивалась калачиком у нее на коленях и снова засыпала.

Потом Эванджелина выросла и больше не могла засыпать на руках у матери, зато с течением времени перестала так быстро сдаваться сну. Мама начала читать ей сказки вслух. Некоторые были очень короткими, другие приходилось рассказывать несколько дней или даже недель. Одну книгу – толстый фолиант, украшенный золотым орнаментом и привезенный с Южных Островов, – они с мамой читали шесть месяцев. И когда Лиана переворачивала последнюю страницу сказки, она никогда не говорила: «Конец». Вместо этого она смотрела на Эванджелину и спрашивала:

– Как думаешь, что случилось потом?

– Они жили долго и счастливо, – неизменно отвечала Эванджелина. Она верила, что каждый персонаж заслуживал свое «долго и счастливо», особенно после всего, через что им пришлось пройти.

Ее мама тем не менее считала иначе. Она полагала, что большинство героев всех этих историй становились счастливыми лишь на короткое время, а не навсегда. Потом она начинала перечислять то, что могло привнести хаос в их будущее: ученик злодея, оставшийся в живых; злобная сводная сестра, которую хоть и простили за прегрешения, но она все равно продолжила мстить; исполнившееся желание, за которое не уплатили сполна; семечко, посаженное в землю, но еще не давшее плоды.

– Думаешь, все они обречены? – спрашивала Эванджелина у мамы.

Лиана одаривала ее улыбкой, такой же сладкой и нежной, как свежеиспеченный пирог.

– Вовсе нет, любовь моя. Я верю, что каждому уготован счастливый конец. Но не думаю, что этот самый конец можно найти лишь на последней странице прочитанной книги или что каждый герой будет жить долго и счастливо. Шанс поймать счастливый конец есть всегда, но вот удержать его гораздо сложнее. Он словно сон, который желает сбежать от ночи. Или драгоценность, одаренная крыльями. Он подобен дикому, необузданному и безрассудному созданию, за которым нужно неустанно гнаться, ибо оно постоянно норовит сбежать.

Тогда Эванджелина не хотела верить словам матери, но сейчас она поняла, что Лиана имела в виду.

Покидая квартиру ЛаЛы, Эванджелина готова была поклясться, что слышала топот своего счастливого конца, рванувшего от нее прочь. Ей хотелось побежать за ним, но она лишь замерла на месте и вдохнула холодный северный воздух, борясь с желанием вновь свернуться калачиком на коленях мамы. Она так сильно скучала по ней. И хотела бы услышать еще один ее совет.

Эванджелина поклялась не открывать Арку Доблестей для Джекса, но слова ЛаЛы пошатнули ее уверенность. «Арка не хранит того, о чем ты думаешь. Будь я на твоем месте, то открыла бы ее».

Очевидно, ЛаЛа верила, что Доблесть подобна сокровищнице. Но ведь даже сокровища могли таить в себе опасность, не так ли?

Что, если ЛаЛа ошибалась? Приверженцы иного мнения – в том числе и брат Аполлона, Тиберий, – были готовы на все, лишь бы Арка Доблестей вечно оставалась закрыта. Они даже собирались убить Эванджелину, причем Тиберий пытался лишить ее жизни дважды. Но знал ли он, что на самом деле скрывается по ту сторону арки, или же просто слепо верил в то, что за ней укрыта злобная мерзость?

Эванджелине, наверное, тоже стоило бы испытывать страх, но ей пришлось признать, что она боится вовсе не того, что сокрыто за аркой. Больше всего ее пугала мысль о возможном партнерстве с Джексом, только чтобы спасти Аполлона.

Эванджелина не могла, не хотела вновь пойти на это.

Она никогда не целовала Принца Сердец, но отлично знала, что сделки с ним подобны его смертельному поцелую: они волшебны, но несут всем погибель. Эванджелина готова была объединиться с кем угодно, но не с ним.

– Есть успехи? – спросил Хэвелок, когда они устроились в карете.

Эванджелина покачала головой.

– Быть может, нам стоит сообщить новому наследнику о состоянии Аполлона, чтобы выиграть еще немного времени на поиски лекарства? Если хотя бы половина того, что говорят о Люсьене, правда, то он не станет торопиться занять его трон.

Хэвелок фыркнул:

– Сомневаюсь, что этот Люсьен так уж добросердечен, как о нем пишут в скандальных газетенках. Если мы расскажем ему правду, то он запрячет тело Аполлона в целях собственной безопасности и вы больше никогда не увидите мужа. Или, что еще хуже, он тайно убьет Аполлона, а потом покончит и с вами.

Эванджелине хотелось бы поспорить, но что-то внутри нее подсказывало, что Хэвелок был прав. Поэтому спасти Аполлона можно лишь одним-единственным способом – пробудить его ото сна до наступления следующего дня.

Тик-так. Тик-так. В карете не было часов, но Эванджелина словно слышала, как время утекает сквозь пальцы. А может быть, Время было другом Джекса и тоже решило немного помучить ее.

Волчья Усадьба, прославленный королевский замок Великолепного Севера, выглядела одновременно как дворец из сказки и как неприступная крепость. Складывалось впечатление, что король и королева Севера так и не сошлись во мнениях, каким должен быть замок.