Кавалеры ордена «Победа»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

13 ноября Сталин заслушал доклады Жукова и Василевского о положении дел на фронтах.

«Коротко наши выводы, – отмечал А.М. Василевский, – состояли в следующем. Группировка немецких войск в основном остается прежней: главные силы 6-й и 4-й танковой армий вовлечены в затяжные бои в районе города. На флангах этих сил (то есть на направлениях планируемых главных ударов) остаются румынские части. Подходы на сталинградское направление более или менее значительных резервов из глубины за последнее время не наблюдалось… В целом силы сторон, по имеющимся данным, к началу наступления равны. На направлениях же предстоящих ударов фронтов в результате поступления из Ставки резервов и ослабления второстепенных направлений удалось создать мощные ударные группировки с таким превосходством в силах над врагом, которое позволяет рассчитывать на успех… К исходу третьего или на четвертый день операции намечалась встреча танковых и механизированных корпусов Юго-Западного и Сталинградского фронтов в районе Калача. Она должна замкнуть кольцо окружения главной группировки врага в районе Сталинграда. Начать наступление на Юго-Западном и Донском фронтах можно было 19–20, а на Сталинградском – 20 ноября» (Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 226).

«Верховный слушал нас внимательно, – вспоминал Г.К. Жуков. – По тому, как он не спеша раскуривал свою трубку, разглаживал усы и ни разу не перебил наш доклад, было видно, что он доволен… Пока мы докладывали, в кабинете Верховного собрались члены Государственного Комитета Обороны и некоторые члены Политбюро. Нам пришлось повторить основные вопросы, которые были доложены в их отсутствие» (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. С. 111).

После обсуждения отдельных вопросов план Г.К. Жуков получил задание подготовить наступательную операцию войсками Калининского и Брянского фронтов на центральном стратегическом направлении с целью исключить перегруппировку оттуда сил противника к Волге. На А.М. Василевского Сталин возложил задачу координации действий трех фронтов под Сталинградом. Центральный штаб партизанского движения получил задачу активизировать действия партизанских формирований во вражеском тылу.

23 ноября подвижные соединения Юго-Западного и Сталинградского фронтов встретились в районе Калача, Советского, завершив окружение 6-й армии и части сил 4-й танковой армии противника: 22 дивизии и свыше 160 отдельных частей. В них насчитывалось 330 тысяч человек. В тот же день капитулировала распопинская группировка противника (основные силы 3-й румынской армии во главе с генералом М. Ласкаром). Был создан внешний фронт окружения, проходивший по рекам Кривая, Чир, Дон, севернее Котельниковский. К концу декабря противник был отброшен на 150–200 км на запад. Организована была воздушная блокада окруженных. 2 февраля 1943 года контрнаступление советских войск завершилось. В плен сдалось более 91 тысячи человек, в том числе 2500 офицеров, 24 генерала во главе с генерал-фельдмаршалом Фридрихом Паулюсом. В ходе наступления около 140 тысяч солдат и офицеров противника было уничтожено.

Сталинградская битва, продолжавшаяся двести суток, стала крупнейшей во Второй мировой войне. Фашистский блок потерял в ней убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести около 1,5 миллиона человек. Были разгромлены 6-я и 4-я танковая немецкие, 3-я и 4-я румынские, 8-я итальянская армии. Был внесен вклад в достижение коренного перелома как в ходе Великой Отечественной войны, так и всей Второй мировой войны. Победа была достигнута немалой ценой – безвозвратные потери советских войск составляли 478 741 человек, санитарные превысили 650 тысяч (Гриф секретности снят. С. 179).

Для Сталина битва на Волге стала переломным рубежом в его становлении как Верховного Главнокомандующего. Ясно осознавая значимость свершенного, он правильно оценил достигнутые успехи. Главное, по его мнению, заключалось в том, что к советскому народу придет, наконец, та неодолимая уверенность, которая в значительной степени поколеблет способность Германии и ее союзников бороться за победоносный исход войны. Понимал он, вероятно, и то, что озарение блестящей идеей контрнаступления, родившейся в момент, когда приближалась новая катастрофа, пришла не к нему. Он же как Верховный Главнокомандующий смог лишь по достоинству оценить план, который со всех точек зрения выглядел как шедевр военного искусства.

О последнем он быстро забудет. В этом ему помогут, кстати, многие, в том числе и из его ближайшего окружения. В итоге, спустя время, он свыкнется с мыслью, что Сталинград, как и снятие блокады Ленинграда, контрнаступление под Курском, освобождение Правобережной Украины, последующие стратегические наступательные операции – это прежде всего заслуга его как вождя всех времен и народов. Быть может, лишь иногда и лишь самому себе Сталин признается, что свою роль Верховного Главнокомандующего он смог выполнить лишь благодаря наличию в вооруженных силах незаурядных военных личностей – военачальников и командиров, у которых Сталин постигал военную мудрость. К сожалению, нередко забывался и главный герой войны – народ, зачастую выступавший как фон гениальных деяний «непобедимого полководца».

Уместно подчеркнуть, что после Сталинграда Верховный Главнокомандующий смог придать Ставке ВГК – высшему стратегическому органу – больший динамизм, целеустремленность, эффективность решения возникающих задач. Война – суровый учитель. Неудачи и просчеты, огромные жертвы, поражения и победы в борьбе с сильным и опытным врагом многому научили всех: и военачальников, и командиров, и солдат. Учился и Сталин, обретая военные знания, стратегический кругозор.

Каким же представлялся этот человек современнику, людям, с которыми ему приходилось встречаться и работать? Какие черты характера были доминирующими у Верховного Главнокомандующего? Каков был стиль деятельности первого лица в государстве и партии? Какой видится его роль в ходе и исходе войны в наши дни?

О внешности Сталина довольно ярко повествует Александр Сергеевич Яковлев, авиаконструктор, дважды Герой Социалистического Труда, академик, лауреат восьми государственных премий. «Рост немного ниже среднего, сложен очень пропорционально, держится прямо, не сутулится, – пишет он. – Я никогда не видел у него румянца, цвет лица серо-землинистый. Лицо в мелких оспинках. Волосы гладко зачесаны назад, черные с сильной сединой. Глаза серо-коричневые. Иногда, когда он хотел, обаятельные, даже без улыбки, а с улыбкой – подкупающе ласковые. Иногда, в гневе, страшно пронзительные. Когда раздражался, на лице, среди оспин, появлялись мелкие красные пятна. Говорил правильным русским языком, но с довольно заметным кавказским акцентом. Голос глуховатый, горловатый. Жестикуляция, а также движения и походка – умеренные, не порывистые, но выразительные.

Сталин во всем, что касалось лично его, выглядел исключительно простым. Одет был обычно в серый шерстяной полувоенный китель. Брюки штатского образца, из той же ткани, заправлены с напуском в очень мягкие шевровые сапоги с тонкой подошвой, почти без каблуков. Иногда такие же брюки носил на выпуск. Во время войны часто бывал в маршальской форме» (Яковлев А. Цель жизни. М., 1970. С. 497).

«Создавалось впечатление, – подчеркивал адмирал Н.Г. Кузнецов, – что Сталин привык с давних пор к заведенной обстановке, к известной всем одежде (китель, шинель, фуражка) и не любил никаких перемен. Так, в пору, когда он носил серый полувоенный китель с отложным воротником, я всего один раз видел его в новом кителе более темного цвета. В конце войны он сменил свой китель на маршальский мундир, который продолжал неизменно носить и став Генералиссимусом».

Николай Герасимович подробно описывает и обстановку, в которой жил и работал Верховный Главнокомандующий. «Его квартира находилась в том же здании в Кремле, где и рабочий кабинет… Небольшая прихожая отделана деревом. Прямо из нее – дверь в столовую. Все комнаты, расположенные вдоль одной стены, с окнами на царь-пушку и Успенский собор, видны через открытые двери столовой. В спальне – простая кровать и ничего лишнего. Небогатыми были и сервировка стола и меню».

Детализирует рассказ о кремлевской квартире Сталина А.С. Яковлева: «обстановка скромная и строгая. Обилие книг. В столовой налево, во всю стену, старинный громоздкий буфет темного дерева с бокалами и, по кавказскому обычаю, рогами для вина. Посредине покрытый белоснежной скатертью стол, человек на десять. В простенке, между окнами, тахта-диван. Направо у стены шкаф с книгами…

Много общего имела и так называемая ближняя дача. Она расположена почти в черте Москвы, в Кунцеве, среди елового лесочка. Дом приземистый, снаружи не виден, за елками. За воротами справа стоянка машин и домик охраны…[10] Большой огород. Оранжерея-теплица. Розы. Прихожая дома облицована светлым дубом. Слева вешалка Сталина, справа для посетителей. Направо дверь в кабинет. Прямо – вход в большой зал с длинным столом и тахтой в полотняном чехле, канцелярские стулья. Обстановка весьма скромная. Несколько цветных репродукций из журнала «Огонек» на стенах. На полу стандартные розовые дорожки с каймой… Канцелярские стандартные люстры».

Обстановку в рабочем кабинете Сталина в Кремле воспроизводит Г.К. Жуков. «Это была просторная, довольно светлая комната, стены которой были обшиты моренным дубом, – вспоминает он. – В ней стоял длинный, покрытый зеленым сукном стол. На стенах – портреты Маркса, Энгельса и Кутузова. Жесткие стулья, никаких лишних предметов. Огромный глобус помещался в соседней комнате, рядом с ним – стол, на стенах различные карты мира. В глубине кабинета, у закрытого окна стоял рабочий стол, всегда заваленный документами, бумагами, картами. Здесь были телефоны ВЧ и внутрикремлевские, лежала стопка отточенных цветных карандашей. Сталин обычно делал свои записи синим карандашом, писал быстро, размашисто, разборчиво»¹.

О стиле деятельности Верховного Главнокомандующего в различные годы войны рассказывают многие его современники, выделяя те или иные черты руководства войсками, повседневной деятельности, общения с окружающими его людьми.

«Надо сказать, что с назначением И.В. Сталина Председателем Государственного Комитета Обороны, Верховным Главнокомандующим и наркомом обороны… сразу же почувствовалась его твердая рука, – отмечал Г.К. Жуков. – Каждый член ГКО получил конкретное задание… Командующих родами войск Сталин лично обязал подключиться к членам ГКО и помогать им в работе по выполнению программы производства определенной военной продукции точно в назначенное время и нужного качества.

На заседаниях ГКО, которые проходили в любое время суток, как правило в Кремле или на даче И.В. Сталина, обсуждались и решались важнейшие вопросы… На заседания приглашались народные комиссары, которым предстояло принять участие в обеспечении операций. Это позволяло, когда появлялась возможность, сосредоточить огромные материальные силы на важнейших направлениях, проводить единую линию в области стратегического руководства и, подкрепляя ее организованным тылом, увязывать боевую деятельность войск с усилиями всей страны.

Очень часто на заседаниях ГКО вспыхивали острые споры, при этом мнения высказывались определенно и резко. Если к единому мнению не приходили, тут же создавалась комиссия из представителей крайних сторон, которой и поручалось доложить согласованные предложения на следующем заседании.

Всего за время войны Государственный Комитет Обороны принял около десяти тысяч решений и постановлений военного и хозяйственного характера. Эти постановления и распоряжения строго и энергично исполнялись, вокруг них закипала работа, обеспечивавшая проведение в жизнь единой линии в руководстве страной в то трудное и тяжелое время.

…При разработке очередной операции И.В. Сталин обычно вызывал начальника Генерального штаба и его заместителя и кропотливо вместе с ними рассматривал оперативно-стратегическую обстановку на всем советско-германском фронте: состояние войск фронтов, данные всех видов разведки и ход подготовки резервов всех родов войск. Потом в Ставку[11] вызывались начальник тыла Красной Армии. Командующие различными родами войск и начальники главных управлений Наркомата обороны, которым предстояло практически обеспечивать данную операцию.

Затем Верховный Главнокомандующий, заместитель Верховного и начальник Генштаба[12] обсуждали оперативно-стратегические возможности войск. Начальник Генерального штаба и заместитель Верховного получали задачу – продумать и рассчитать возможности для той или тех операций, которые намечались к проведению. Обычно для этой работы Верховный отводил нам 4–5 дней. По истечении срока принималось предварительное решение. После этого Верховный давал задание начальнику Генштаба запросить мнение военных советов фронтов о предстоящей операции.

Пока работали командование и штаб фронта, в Генштабе шла большая творческая работа по планированию операции и взаимодействию фронтов. Намечались задачи органам разведки, авиации дальнего действия, партизанским силам, находящимся в тылу вражеских войск, органам военных сообщений по переброске пополнений и резервов Верховного Главнокомандования, материальных запасов.

Наконец, назначался день, когда командующие фронтами должны были прибыть в Ставку для доклада плана операции фронта. Обычно Верховный слушал их в присутствии начальника Генштаба, заместителя Верховного и некоторых членов ГКО. После тщательного рассмотрения докладов И.В. Сталин утверждал планы и сроки операции с указанием, на что именно следует обратить особое внимание.

Стиль работы, как правило, был деловым, без нервозности, свое мнение могли высказать все. Верховный ко всем обращался одинаково – строго и официально. Он умел внимательно слушать, когда ему докладывали со знанием дела. Сам он был немногословен и многословия других не любил, часто останавливал разговорившегося репликами – «короче!», «яснее!». Совещания открывал без вводных, вступительных слов. Говорил тихо, свободно, только по существу вопроса. Был лаконичен, формулировал мысли ясно» (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Кн. 1. С. 317, 328, 330).

О методике работы при заслушивании доклада Верховному Главнокомандующему обстановки на фронтах руководящими работниками Генерального штаба довольно подробно писал генерал С.М. Штеменко, в годы войны начальник Оперативного управления. «На докладе присутствовали члены Политбюро и члены Ставки. При необходимости вызывались командующий артиллерией Н.Н. Воронов, командующий бронетанковыми и механизированными войсками Я.Н. Федоренко, командующий ВВС А.А. Новиков, начальник инженерных войск М.П. Воробьев, начальник Главного артиллерийского управления Н.Д. Яковлев, начальник тыла Красной Армии А.В. Хрулев и другие. Они докладывали и давали справки по своим специальным вопросам.

Члены Политбюро садились вдоль стола у стены лицом к нам, военным, и к большим портретам Суворова и Кутузова, висевшим на противоположной стороне кабинета. Сталин слушал доклад, прохаживаясь у стола с нашей стороны. Изредка подходил к своему письменному столу, стоявшему в глубине кабинета справа, брал две папиросы «Герцеговина Флор», разрывал и набивал табаком трубку.

Доклад наш начинался с характеристики действий своих войск за истекшие сутки. Фронты, армии, танковые и механизированные корпуса назывались по фамилиям командующих и командиров, дивизии – по номерам. Так было установлено Сталиным. Потом мы все привыкли к этому и в Генштабе придерживались такой же системы.

[10] На даче жили также няня Светланы Н.Н. Быкова, экономка А.Н. Накашидзе (двоюродная сестра жены Л.П. Берии), постоянно находились офицеры охраны И.И. Кривенко, М.Н. Климов и другие.

[11] С 17 февраля 1945 г. в состав Ставки ВГК вошли: И.В. Сталин (председатель), Г.К. Жуков (заместитель председателя), А.М. Василевский, А.И. Антонов, Н.А. Булганин, Н.Г. Кузнецов.

[12] Начальниками Генерального штаба были: Г.К. Жуков (до 29.7.1941), Б.М. Шапошников (до 11.5.1942), А.М. Василевский (до 19.2.1945), А.И. Антонов (до 25.3.1946).