— Буер! — успел выкрикнуть единственное слово Рифат, отбивая стремительный выпад Ульфикаром и прыгая в сторону.
Времени на более развёрнутый приказ убить владельца чудо-меча у Рифата попросту не было. Как не было времени на осмотр скотобойни в поисках супостата. Чужой раздвоенный меч двигался гораздо медленнее Ульфикара, словно им управлял совсем неопытный боевой жрец, но всё равно существенно быстрее хорошего фехтовальщика. Всё, что оставалось Рифату — это всеми правдами и неправдами укрываться от летающего меча за преградами.
Вот только особенно укрыться здесь было не за чем: поддерживавшие крышу деревянные столбы были относительно тонкими, свисающие с потолка цепи, крюки и верёвки мешали раздвоенному мечу, но не сильно.
В голове Рифата промелькнула мысль, что, если бы на крючьях висели туши свиней, он мог бы спрятаться между ними, но, как назло, ни одной туши в скотобойне сейчас не было. Настоящая западня…
Зато в длинном загоне теснились живые свиньи. Отталкивая в разные стороны цепи, чтобы хотя бы немного замедлить преследовавший его чудо-меч, Рифат устремился к вопящим животным.
С разбега он практически нырнул в море копошащейся плоти, после чего со всей возможной поспешностью пополз по земле прямо под брюхами тварей. Щетинистые животы тёрлись о его затылок, спину и плечи, но сейчас ему было не до брезгливости. Живой щит стал единственной преградой между ним и смертоносными клинками, управляемыми чей-то злой волей. За время своей короткой пробежки Рифату так и не удалось определить источник угрозы. Скорее всего, боевой жрец где-то прятался, что существенно уменьшало надежды на Буера.
Однако в настоящий момент о владыках демонов можно было не беспокоиться: обвивавший Рифата удав сразу же куда-то уполз, а раздвоенный меч упорно преследовал одного лишь несчастного человека. Перепуганные свиньи завопили и начали толкаться ещё пуще прежнего — пытаясь добраться до своей цели, чудо-клинки не мудрствуя лукаво принялись рубить в капусту всех, кто оказывался между ними и жертвой.
Рифату тоже пришлось воспользоваться зажатым в правой руке Ульфикаром, чтобы хоть как-то контролировать нависшие над ним туши. Откормленные свиньи то и дело наступали и спотыкались о его ползущее тело, а оказаться растоптанным или хотя бы просто на время придавленным было смерти подобно.
Ползти, ползти и ползти. Быстро и постоянно двигаться — это был единственный залог выживания в ближайшие даже не минуты, а пару секунд. Секунды… вот горизонт планирования в по-настоящему критической ситуации.
Рифат не имел никакой возможности оглянуться, чтобы увидеть застывшего на пороге Буера, напряжённо к чему-то принюхивавшегося. И, уж конечно, из-за дикого визга свиней он не мог услышать бубнёж владыки демонов, в отличие от него, даже не собиравшегося выискивать управляющего мечом человека.
— Я чувствую… — бормотал демон в новом обличии. — Я чувствую страх и ненависть! Ненависть, да.
Буер ловко перепрыгнул через изгородь, оказавшись в том же загоне, что и Рифат, но несколько поодаль. Грубо пиная преграждающих ему путь свиней, он двинулся к стене скотобойни.
Рифат же потерял всякое направление. Он просто проскальзывал под ближайшей свиньёй, как только предоставлялась такая возможность. Позади него оставался кровавый след — один раздвоенный меч стоил десятка-другого мясников. Ноги Рифата уже скользили по крови, расстояние между ним и чудо-клинками с каждой секундой всё сокращалось.
А вот Буер, похоже, никуда не спешил. Человекоподобная тварь методично расталкивала свиней, чем ещё больше увеличивала толчею последних. Казалось бы, хаос в загоне должен был лишь усугубить положение Рифата, но по какой-то причине скорость ударов раздвоенного меча от этого тоже уменьшилась.
Буер нехорошо улыбнулся:
— Ну давай же, удавчик, ты тоже должен был почувствовать это!
Раздвоенный меч рассёк свинью прямо над Рифатом. Тяжёлая туша, словно подкошенная, всей своей массой навалилась на гораздо более лёгкого человека. Рифат застонал.
Да что там застонал, он откровенно заскулил от боли и понимания, что теперь ему точно конец. Без посторонней помощи Рифату было точно не выбраться. Всё, что он сейчас мог, это изо всех сил напрягаться просто для того, чтобы большой вес не переломил ему рёбра, а то и хребет. Даже перевернуться на спину, чтобы встретить смерть лицом к лицу, и то не представлялось возможным. Воистину унизительный способ отправиться на тот свет.
— Молодца! — крикнул Буер, продолжая пробираться куда-то сквозь дико визжащее стадо.
В отличие от стонущего Рифата, демон видел, как его сородич обвил и принялся душить ничем не примечательную свинью — точь-в-точь такую же, как сотня других в треклятом загоне. Готовый было нанести смертельный удар раздвоенный меч стал беспорядочно метаться из стороны в сторону.
— А теперь не мешай мне, змеюка!
Вокруг душимой удавом свиньи образовалось полупустое пространство, так что последние пару метров Буер преодолел единым рывком. Его ноги сами собой оказались широко расставлены в стороны, над головой взвился огромный тесак.
— Эта душа принадлежит мне! — прошипел удав, отпуская свою жертву и освобождая место для удара сородича.
Меч демона опустился на шею свинье, перерубая шейные позвонки и сосуды. Затем тесак поднялся и опустился ещё раз. И ещё разок, покуда голова свиньи полностью не отделилась от тела.
Буер отбросил тяжёлый меч, вытерев тыльной стороной ладони своё забрызганное кровью лицо:
— Мы обсудим это позже, змеюка, — хмыкнул демон, после чего поспешил на помощь Рифату.
Который, будучи придавленный тушей, не мог видеть, что преследовавший его раздвоенный меч со смертью животного упал где-то в середине загона. Но который был достаточно умён, чтобы понять, что всё уже кончилось.
Ведь мечом управлял не человек, но душа человека, перемещённая при обряде Искупления Светом в одну из свиней.
Трагическая случайность, которую Ахеменид решил прагматично использовать для засады. Ибо царю жрецов было глубоко наплевать на страдания своих подчинённых.
Всего-то и требовалось пообещать бедолаге снова сделать того человеком.