Плоть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Через полчаса мы принялись за еду и заговорили о самых слабых наших студентах. Джина живо откликнулась на эту тему — она оттрубила в аудиториях «Оле Мисс» пятнадцать лет. Мой стаж был скромнее — всего три года, но мне представляется, что есть некая корреляция между стажем и злостью на студентов. Вероятно, Стенли смог бы пояснить, какая часть мозга отвечает за злобу. Мэриэн опасливо хранила нейтралитет, а у Макса не было вообще никакого мнения, так как ему только предстоял первый в его жизни семестр.

Еда была восхитительно вкусной, за что мы без устали хвалили Сьюзен; ужин подходил к концу, когда кто-то задал Максу неизбежный вопрос о том, как он привыкает к жизни на Юге. Меня об этом тоже спрашивали до тех пор, пока я не научился уклоняться от ответа, говоря, что мне нравится все. Должно быть, Макса спрашивали об этом уже раз десять, но он каким-то образом ухитрялся каждый раз искренне отвечать на один и тот же вопрос, и именно тогда я окончательно понял, что он, вероятно, хороший учитель.

— На самом деле, — начал он, — мне здесь многое нравится. Юг очень выгодно отличается от Нью-Йорка. Ритм жизни здесь свободнее, люди более дружелюбные…

Он продолжал в том же духе, вознося дифирамбы, которых ждали от него жители долины реки Миссисипи. Но закончил он весьма своеобразным наблюдением:

— В здешних женщинах есть что-то такое… Они более женственны, как-то… я не могу точно это выразить.

Мэриэн поставила локти на стол.

— Вы хотите сказать, что они больше похожи на леди.

— Вы говорите о светских манерах и одежде. Нет, здесь нечто большее. Позавчера я видел пожилую женщину. Она ехала на велосипеде в шортах и безрукавке. Одежда развевалась на ветру, но ее это совершенно не смущало. Ей было не стыдно выставить себя напоказ; когда мы встретились взглядами, она продолжала смотреть мне прямо в глаза.

Мэриэн, которая тоже не выглядела чересчур застенчивой, подложила ладонь под локоть.

— И что вы хотите этим сказать?

— Ну, женщины здесь кажутся более… раскованными.

Мэриэн хихикнула.

— Возможно. Все мужчины ведут себя как Эд — такой дружелюбный парень с вашей заправки.

Эта реплика привела к тому, что Сьюзен называла половой неразберихой, — мы все стали рассуждать об особенностях половых ролей здесь, на Юге. Из нас шестерых настоящим южанином был только один человек — Сьюзен, родившаяся в Мейконе, штат Джорджия. Джина происходила из большой итальянской семьи, проживавшей в Нью-Джерси, а Стенли сильно влиял на нее своей висконсинской основательностью. Мэриэн десять минут назад призналась, что росла в Калифорнии, ну а мы с Максом оба приехали с Севера. Я рассказываю все это потому, что именно неюжане чаще всего объясняют местным уроженцам суть южных манер. Сьюзен вежливо помалкивала, хотя наедине со мной она находила меткие выражения для характеристики такого поведения. При этом излюбленными определениями были «свиные головы» и «невежды».

То была весьма поучительная дискуссия для всякого, кто не слышал прежде рассуждений Стенли по этому поводу. Со временем он пришел к выводу, что Юг — это общество вежливости и бесчестья, но без невротического нью-йоркского чувства вины. Стенли и Макс не сошлись в типичности и предметах тестирования, но Стенли — это человек, который будет скармливать одну и ту же пищу группе людей в течение десяти дней, чтобы их дерьмо в конце концов стало одинаково вонять. Макс, напротив, был большим поклонником эксцентричности. Потом они перешли к вопросу о том, существует ли особая южная эксцентричность. Макс достал из кармана блокнот, положил его на стол и что-то записал, доказав тем самым свою эксцентричность.

— Что это вы пишете? — спросила Джина.

— Заметки для себя, — нашелся Макс. Он быстро черкнул несколько строк и сунул в карман ручку и бумагу.

— О нас? — спросила Мэриэн.

— Не обязательно.

Сьюзен внесла в столовую огромный сладкий пирог и жизнерадостно объявила, что кофе готов. Разговор снова завертелся вокруг «леди» и постепенно переместился к тому, что называют «галантностью». Сьюзен сказала, что, по ее мнению, здесь больше подходит наименование «хорошие манеры».

— Вся эта галантность… — Мэриэн протестующе взмахнула одной рукой, другой принимая кусок пирога. — Что же тогда сказать об изнасилованиях и инцесте, о которых мы все читали, да, кстати, у того же Фолкнера. — Она повернулась к Джине, ища поддержки.

— Это выход подавленных эмоций в эго, — тихо пробормотала Джина. Эта этиология была призвана стать спасительной соломинкой, когда ей требовалось объяснить любой вид человеческого поведения — от проявления застенчивости до охоты на оленей.

— Все дело в повышенной активности гормонов, — произнес Стенли.

Мэриэн нахмурилась. Мгновение спустя она допустила неловкое движение, и ее кофейная ложечка, вылетев из чашки и описав радужную дугу в воздухе, упала на пол между нею и Максом. Оба бросились ее поднимать, но Макс оказался первым. Он поднял ложку и протянул ее Мэриэн с притворной и напыщенной манерностью.

— Мне кажется, что это ваша ложечка, сударыня.

Мэриэн слегка покраснела:

— Это и есть галантность.

— Цивилизованность, — поправил ее Макс.

— Патриархальная светскость, — продолжала настаивать она, не заметив нарочитого преувеличения в его манерном жесте, так же как и кофейных пятен на его штанах.

Но Макс почему-то не просветил ее насчет этих недосмотров. Вместо этого он отпустил какое-то едкое замечание по поводу матриархата — с равным успехом он мог бы выплеснуть ей на подол чашку горячего кофе. Ответная инвектива была не менее обжигающей. Джина попыталась вмешаться, а Сьюзен ввернула какое-то замечание о погоде, но Мэриэн продолжала горячо говорить о двойных стандартах. Макс, который до поры сохранял хладнокровие, принял вызов и принялся детально излагать свои взгляды на сексизм. Стенли попытался сгладить противоречия, заговорив о влиянии психостимуляторов на сексуальную агрессию, но и это не помогло. Сьюзен пошла на кухню за губкой, чтобы вытереть брюки Макса, но он отказался от чистки. Сьюзен села и принялась беспомощно помешивать кофе, меланхолично наблюдая, как званый обед выходит из-под контроля.