Пария: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Простите, сэр! – всполошился я. – Я не специально. Ноженька-то моя, видали? Вся ступня загнила с тех пор, как по ней проехала телега господина. И вот я на Стезе Святынь. Буду молить мученика Стеваноса меня вылечить. Вы же не станете бить верующего, а?

На самом деле моя ступня представляла собой прекрасный и здоровый придаток не менее здоровой ноги. А вонь, которая так сильно ударила в нос солдата, исходила от острой смеси дикого чеснока, птичьего помёта и перегнивших листьев. Для убедительности маскировки не стоит пренебрегать силой запахов. Важно было, чтобы эти двое не видели во мне угрозы. Случайно встретившийся на заведомо опасной дороге хромой юноша, вполне мог оказаться притворщиком. И совсем другое дело – хромой юнец без следов разума на лице и с ногой, источающей сильный аромат, скрупулёзно составленный так, чтобы походить на запах гноящихся ран, с которым эти двое, несомненно, сталкивались.

Конечно, тщательный осмотр меня бы разоблачил. Если бы эти двое разглядывали меня внимательнее, то увидели бы под гримом почти чистую кожу, а под тряпьём – стройное крепкое тело хорошо накормленного парня. А будь у них глаз поострее и чуть больше времени, то они заметили бы небольшой бугорок ножа под моей изношенной курткой. Но, на беду, им не хватило нужной остроты зрения, и время у них заканчивалось. Прошло всего несколько секунд с тех пор, как я вывалился им навстречу, но этого отвлекающего манёвра хватило, чтобы вся компания остановилась. За свою насыщенную событиями и опасностями жизнь я понял, что смерть вернее всего является именно в такие маленькие промежутки замешательства.

Солдату справа она явилась в форме стрелы с вороньим оперением и зазубренным стальным наконечником. Она вылетела из леса, впилась ему в шею прямо за ухом и в облачке крови показалась изо рта вместе с разорванным языком. Пока солдат валился из седла, его товарищ с кнутом доказал, что он настоящий ветеран, немедленно бросив кнут и потянувшись к мечу. Он двигался быстро, но и я тоже. Выхватив нож из ножен, я поставил перед собой замотанную ногу и бросился вверх, схватив свободной рукой уздечку лошади. Животное инстинктивно попятилось, подняв меня ещё на фут, который позволил бы мне вонзить нож солдату в горло, прежде чем он полностью обнажит свой меч. Ударом стоило гордиться: я его оттачивал не меньше, чем выражение лица дурачка, и теперь лезвие с первого раза вскрыло нужные вены.

Я ещё держался за поводья, когда ступни снова коснулись земли, и лошадь, крутанувшись, чуть не сбила меня с ног. Глядя, как солдат валится на дорогу и, булькая, делает последние вздохи, я испытал острое сожаление о скоротечности его кончины. Уж, конечно, этот гад с изношенным кнутом заслужил умирать подольше. Однако сожаления остыли, едва мне на ум пришёл один из множества уроков преступного искусства, вколоченный в меня за долгие годы: Когда стоит задача убить, действуй быстро и надёжно. Пытка – это излишество. Оставь её только для самых достойных.

К тому времени, как я успокоил лошадь, всё уже почти закончилось. Первый залп стрел свалил всех, кроме двоих стражников. Оба арбалетчика лежали мёртвыми в телеге, как и возница. Одному военному хватило мозгов развернуть лошадь и помчаться галопом прочь, хотя это и не спасло его от топора, который вылетел из леса и попал ему в спину. Последний солдат оказался сделан из более замечательного, пусть и безрассудного теста. Одна стрела из краткого залпа проткнула ему бедро, другая попала в лошадь, но ему удалось откатиться от бьющегося зверя, подняться и вытащить меч против двух дюжин разбойников, выбегавших из леса.

Я слышал версии этой истории, в которых уверяли, будто бы, увидев столь отважную и решительную душу, Декин Скарл лично запретил своей банде убивать его. А сам вступил с этим отважным защитником в поединок один на один. Смертельно ранив солдата, прославленный разбойник сидел с ним до ночи, и они рассказывали друг другу истории о битвах, в которых сражались, и размышляли о капризных тайнах, определяющих судьбы всех вокруг.

Нынче полно всяких песен и баек, в равной мере абсурдных, про Декина Скарла, известного короля разбойников Шейвинской Марки и, как некоторые скажут, защитника керлов и нищих. «Одной рукой он грабил, а другой отдавал» – так поётся в одной особо отвратительной балладе. «Отважный Декин из леса, всегда сильный и добрый».

Дорогой читатель, если ты готов поверить хотя бы слову из этого, то у меня есть для тебя на продажу шестиногий осёл. Декин Скарл, которого знал я, несомненно, был силён, ростом в шесть футов и два дюйма, с мышцами под стать росту, хотя в последние годы уже начал расти живот. И доброту он, бывало, проявлял, но такое случалось редко, поскольку объединить разбойников Шейвинского леса одной добротой не получится.

На самом деле в отношении того стойкого солдата я слышал от Декина только приказ, который он проворчал: «Убить тупого уёбка, и приступим». Он даже не взглянул на кончину бедолаги, которого дюжиной стрел отправили в объятья мучеников. Я смотрел, как король разбойников тяжёлым шагом вышел из тёмного леса с секирой в руке – это жуткое оружие с почерневшим помятым двойным лезвием редко бывало далеко от него. Он помедлил, разглядывая дело моих рук. Проницательные глаза под тяжёлыми бровями ярко блестели, глядя то на труп солдата, то на лошадь, которую мне удалось поймать. За такой приз, как лошадь, стоит побороться, поскольку за них дают хорошую цену, особенно в военное время. И даже если не получится продать, мясу в лагере всегда рады.

Удовлетворённо поворчав, Декин быстро перевёл взгляд на единственного выжившего в засаде – такой исход был вовсе не случайным.

– Если хоть одна стрела пролетит ближе ярда от гонца, – прорычал он нам тем утром, – я сдеру кожу с пустившей её руки, от пальцев до запястья. – И он не грозился попусту, поскольку все мы раньше видели, как он исполняет обещания.

Королевский гонец оказался тонколицым мужчиной в отлично пошитой куртке, штанах и в длинной накидке, окрашенной в королевские цвета. Он сидел на сером жеребце и всем своим видом выражал оскорблённое презрение, даже когда Декин подошёл и схватил его лошадь под уздцы. Впрочем, при всём своём строгом достоинстве и явном возмущении, ему хватило мудрости не опускать копьё, которое он держал, и королевский вымпел по-прежнему высоко развевался над картиной недавней резни.

– Любое насилие или препятствование по отношению к гонцу на службе Короны считается государственной изменой, – провозгласил тонколицый. Похвально, что его голос почти не дрожал. Он моргнул и решил, наконец, одарить Декина всей силой своего властного взгляда. – Вы должны знать это, кем бы вы ни были.

– И впрямь, сударь, мне это известно, – ответил Декин, наклонив голову. – Думаю, и вы отлично знаете, кто я, не так ли?

Гонец опять моргнул и снова отвёл глаза, не соизволив ответить. Я видел, как Декин убивал и за менее явные оскорбления, но сейчас он лишь рассмеялся, а потом поднял свободную руку и громко, нетерпеливо щёлкнул пальцами.

Лицо гонца вытянулось ещё сильнее, кожа покраснела от гнева и унижения. Я видел, как раздуваются его ноздри и дёргаются губы – несомненно, в попытке прикусить их и сдержать неосторожные слова. И, раз уж его не пришлось просить дважды, чтобы он потянулся за кожаным тубусом для свитка на поясе, очевидно, он точно знал имя стоявшего перед ним человека.

– Лорайн! – рявкнул Декин, взяв свиток из неуверенной руки гонца, и протянул гибкой женщине с медными волосами, которая тут же подошла и забрала его.

Барды расскажут, будто бы Лорайн д’Амбрилль была прославленной красавицей, дочерью лордишки из далёких земель, которая сбежала из замка своего отца, чтобы не выходить замуж по расчёту за аристократа с плохой репутацией и дурными привычками. Пройдя множество дорог и приключений, она добралась до тёмных лесов Шейвинской Марки, где ей несказанно повезло, поскольку от стаи голодных волков её спас не кто иной, как добрый грабитель Декин Скарл собственной персоной. И вскоре между ними вспыхнула любовь – любовь, которая, к моему раздражению, эхом прогремела через годы, обрастая в процессе всё более нелепыми легендами.

Насколько мне удалось разузнать, в жилах Лорайн текло не больше благородной крови, чем в моих, хотя происхождение её сравнительно хорошего произношения и несомненного образования до сих пор остаются в некотором роде тайной. Мне не удалось разгадать её, несмотря на продолжительное время, которое я посвятил размышлениям о ней. Впрочем, как и бывает со всеми легендами, стержень правды в них сохранился: она была красоткой. Нежная прелесть её лица не увяла даже спустя годы лесной жизни, и ей каким-то образом удавалось оберегать свои блестящие медные волосы от жира и колючек. Как человек, страдающий от безграничной юношеской похоти, я невольно таращился на неё при каждом удобном случае.

Лорайн сняла крышку с тубуса, вытащила свиток и начала читать, немного изогнув покрытую веснушками бровь. Её лицо, как обычно, приковало к себе мой взгляд, но восхищение на миг померкло из-за краткого, но явного спазма от потрясения, исказившего её черты. Разумеется, Лорайн отлично его скрыла, поскольку именно она обучала меня искусству маскировки, и даже лучше меня умела прятать потенциально опасные эмоции.

– Всё запомнила? – спросил её Декин.

– Слово в слово, любимый, – заверила его Лорайн и улыбалась, приоткрыв зубы, пока возвращала свиток в тубус и закрывала крышку. Хотя её происхождение всегда оставалось загадкой, но я по крупице собирал редкие упоминания об игре на сцене и о её путешествиях в девичестве с актёрской труппой, которые привели меня к заключению, что Лорайн когда-то была актрисой. Может это и совпадение, но она обладала удивительной способностью запоминать большие объёмы текста, всего лишь мимолётно их прочитав.

– Сэр, позвольте воззвать к вашей природной доброте, – сказал Декин гонцу, взяв у Лорайн тубус. – Сочту величайшей услугой, если вы сможете доставить королю Томасу дополнительное сообщение. Передайте ему, что я, как король королю, приношу глубочайшие и самые искренние сожаления в связи с этой неприятной и непредвиденной – пусть и краткой – задержкой в путешествии его доверенного лица.

Гонец уставился на протянутый ему тубус, словно на преподнесённую в подарок кучу дерьма, но всё равно взял его.

– Такие уловки вас не спасут, – сказал он сквозь сжатые зубы. – И вы не король, Декин Скарл.

– Неужели? – Декин поджал губы и приподнял бровь, явно удивившись. – Я командую армиями, охраняю свои границы, наказываю нарушителей и собираю налоги, которые мне полагаются. Если такой человек, как я, не король, то кто же он?

Мне было совершенно ясно, что у гонца на этот вопрос предостаточно ответов, но, будучи человеком как мудрым, так и ответственным, он предпочёл не отвечать.

– Итак, я желаю вам доброго дня и хорошего путешествия, – сказал Декин, отошёл и резко хлопнул лошадь гонца по крупу. – Держитесь дороги и не останавливайтесь до наступления ночи. После захода солнца гарантировать вам безопасность я не могу.

От хлопка лошадь гонца понеслась рысью, и всадник быстро пустил её галопом. Вскоре он уже стал пятном взбитой грязи, а его развевающаяся накидка мелькала среди деревьев красным и золотым, пока он не повернул по дороге и не скрылся из вида.