– Прости меня, Юмин, я такая глупая! – в её глазах заблестели слёзы. – Когда всё это случилось, я была так напугана, так растеряна… А потом узнала, что из-за меня можешь пострадать и ты! Я лишь хотела тебя защитить, и надеялась, что брат позаботится о тебе. Он всегда так на тебя смотрел… И я думала… Нет, наверное, я ошибалась.
Она изящным жестом смахнула слезинку и продолжила.
– Мне следовало догадаться, что брат сочтёт тебя моей шпионкой… Но это был твой единственный шанс остаться в живых, Юмин!
– О чём ты? Император считает меня шпионкой?
Что ж, пожалуй, это объясняло его поведение, его недоверие и ненависть ко мне. Но ведь всё совсем не так! Я не предательница! Правда ведь?
– Почему ты спрашиваешь? – удивилась принцесса. – Ах, да, мне сказали, что у тебя случилось что-то с памятью, и поэтому нам нужно встретиться. Однако я надеялась, что ничего серьёзного, и ты просто тоже соскучилась... Но сейчас я смотрю на тебя и мне кажется, что ты меня не узнаёшь, моя милая Юмин. Скажи, ты действительно очень больна?
В её ласковом, тихом голосе слышалась боль и неподдельная забота обо мне. И всё же, стоило ли ей доверять?
– Я действительно всё забыла… Просто проснулась неделю назад с абсолютно пустой головой: никого и ничего не узнаю́. Затем я встретилась с императором, и никак не могла понять, почему он меня презирает… Моя служанка Но-Люнь сказала, что только ты можешь дать ответы на все мои вопросы.
Разумеется, не рассказала ей, что я не та, кем она меня видит. Что случайно попала в тело её подруги. Мне нужна помощь, а кто станет помогать в таких условиях самозванке? Или сумасшедшей. В зависимости от того, поверят ли мне вообще или нет.
Мейфэн задумчиво кивнула.
– Теперь я понимаю. Я не посылала за тобой три года, но и ты всё это время не просила аудиенции. Я надеялась, что ты сама осознаёшь, что из-за подозрений в сговоре нас ничто не должно больше связывать. Поэтому очень удивилась, когда мне доложили о твоей просьбе встретиться со мной.
– Прости, что подвергла тебя риску. Но я не знала… Просто сходила с ума, не понимая почему со мной так обращаются, почему живу в холодном доме с крысами, за что император меня ненавидит…
– Милая подруга, мне так жаль! – воскликнула Мейфэн, прикрыв ладошкой рот. – Но может лучше тебе правда всё забыть… Просто знай: что бы ни думал про тебя мой брат, это всё ложь!
У меня вырвался вздох облегчения. Если я ни к чему незаконному не причастна, это уже хорошо. Теперь осталось только доказать свою невиновность императору.
Но для этого мне нужно от Мейфэн намного больше информации.
– Ты меня очень успокоила. Поскольку я ничего не помнила, то всерьёз начала думать, будто сотворила что-нибудь ужасное в прошлом, – призналась я. – Но всё равно не понимаю, почему мы обе должны терпеть незаслуженное наказание?
Мейфэн грациозно склонила голову и натянуто улыбнулась. Вглядевшись в её лицо, я поняла, что за этим рафинированным фасадом скрывается очень несчастная и одинокая девушка. Очевидно, она провела здесь все три года взаперти, и хоть не в таких жутких условиях как Юмин, но тоже страдала. Судя по всему, ей даже поговорить по душам было не с кем.
– Расскажи мне,что именнотогда произошло, – попросила я. – Нам обеим станет легче.
Я сочувствовала принцессе и не стремилась причинять ей боль, открывая старые раны, но мне необходимо было узнать всё то, что она может поведать. Она, по-крайней мере, оставалась в своём родном мире… Я тоже хотела домой.
– Расскажи мне,что именнотогда произошло, – попросила я. – Нам обеим станет легче.
Мейфэн задрожала, однако сумела быстро взять себя в руки. Я не торопила её, пока она сделала несколько медленных глотков из своей чашки, прежде чем заговорить.
– Три года назад отец задумал выдать меня замуж.
Я нахмурилась. Вот так в старину обычно и начинались все проблемы богатых девушек.
– Точно так же ты тогда и скривилась, узнав об этом, – улыбнулась Мейфэн.
– С женихом было что-то не так?
– Он был стар и уродлив, не только внешне. Настолько стар, что уже, говорят, покинул этот мир. Но его богатства “так и просились в нашу казну”, поэтому остальное ему не мешало. Ты сказала мне, что я должна сопротивляться. Моя матушка тоже была против. А я… – на щеках принцессы расцвёл румянец. – Я была влюблена в другого человека… Но отец нас не слушал. Он вообще никогда никого не слушал, кроме своей ныне покойной первой жены — матери Сэйлана.
– А сам Сэйлан? – спросила я. – На чьей он был стороне?
Мейфэн грустно вздохнула. Очевидно, воспоминания царапали её душевные раны, причиняя боль.
– Брат был в отъезде в те дни… И я часто думаю, что ничего плохого бы не случилось, если бы он был дома! – Мейфэн тихо всхлипнула. – Я послушалась тебя и маму, заявила отцу, что не выйду замуж. Я впервые выступила против него, и мы сильно поссорились. А на следующее утро… На следующее утро отца нашли мёртвым в его покоях.
Принцесса зажмурилась, по её щеками потекли слёзы, и она уронила голову на ладони.