Он не отвечает мне, а просто поворачивается и подхватив огромный чемодан, как пушинку, одной рукой подходит к пункту досмотра и загораживает проход.
Начинает неторопливо вынимать из карманов телефон, ключи и еще какие-то мелочи.
Я рассержено пыхчу сзади.
— Послушайте, не могли бы вы пропустить меня вперед? Я действительно сильно тороплюсь…
Он чуть поворачивает в мою сторону голову и бросает емкое:
— Нет.
Голос у него как львиный рык — низкий, с глубокими переливами. Звенит силой и угрозой.
Ну все понятно — мелкая мужская месть. Всего лишь за то, что я случайно, повторяюсь, случайно врезалась в него.
Ну и истукан!
Истукан продолжает неторопливо заниматься своими делами.
Позади меня уже скапливается очередь, которая начинает недовольно гудеть и волноваться.
— Долго там еще?
— Сколько можно ждать?
— Ну когда же?
Оборачиваюсь посмотреть — уже собралось человек шесть, а четверо из них мужчины. Ну как мужчины — ни у кого не хватает духу сделать здоровяку замечание напрямую. Все довольствуются обтекаемыми формулировками в воздух. Ну и сами обтекают заодно.
Истукана наличие возмущающихся, кажется, нисколько не беспокоит. Он продолжает неторопливо и аккуратно извлекать все необходимые предметы из своих карманов.
Уверенность — сотый лэвэл, конечно. Мне бы так.
Я и завидую ему, и бешусь. Если я опоздаю на самолет и пропущу встречу — Марк Андреевич с меня шкуру спустит!
Не собираюсь я больше терпеть выходки этого здоровяка! И если мужики за мной все поголовно такие трусливые, то я больше терпеть не намерена!
Я смело шагаю вперед и собираюсь обойти неторопливого здоровяка справа.
Пока он будет соображать, что да как произошло, я уже сяду в самолет.
Огромная лапища, больше похожая на медвежью, со скоростью молнии поднимается передо мной и преграждает путь.
Голова неторопливо поворачивается в мою сторону.
Очередь за спиной настороженно притихает — ждут.
Им любопытно посмотреть, как этот питекантроп оторвет беззащитной девушке голову…
Ну это мы еще посмотрим — у меня у самой есть коготки… и остренькие зубки!
— Куда? — рычит медведь. — Вернулась в очередь…
Я не робкого десятка. Иначе никак не пробилась бы в Москве: не выучилась бы в хорошем универе, не нашла, не выгрызла бы себе работу не «через постель» и ежедневные минеты каждому мудаку, который считает себя пупом земли…
Но тут и у меня задрожали ножки.
От этого голоса и взгляда мурашки, как сумасшедшие, стали носиться по коже.