Фотография, которую прислал Эйден, была ничто по сравнению с реальной Саммер Ривз.
В реальной жизни она еще более поразительна.
Длинные, роскошные, бархатные каштановые волосы ниспадают на плечи, украшая ее лицо в форме сердца. Густые черные ресницы обрамляют глаза цвета шампанского, которые выглядят невинными и похожими на глаза лани — почти слишком большими для ее красивого лица. Но именно это делает ее вид поразительным. Ее глаза были первым, что пленило меня.
Они содержат огонь бойца — человека, который хочет выжить, потому что хочет жить. Она — противоположность мне. Огонь в моих глазах подпитывается смертью. Ее — жизнью.
Она выпрямляет спину и поднимает голову, словно только что придумала что-то, что поможет ей в этой ситуации. Когда она сжимает эти пухлые губы, это должно закалить ее лицо, но все, о чем я могу думать, это каково это — чувствовать их вокруг моего члена.
Откуда она знала Роберта?
Она была его девушкой?
Не знаю почему, но мысль о том, что она может ею быть, меня раздражает. Может, потому что она в моем вкусе, и судя по ее виду, она девушка, которую я бы хотел себе. Она могла бы легко отвлекать меня часами.
— Ты сорвал с меня платье. — Она складывает руки на груди, словно это может ее спрятать.
— Извини, Куколка.
— Я не знаю, чего ты хочешь, но могу сказать тебе сейчас: ты не получишь от меня ни черта. — Она опускает руки и смотрит на меня.
Я отдаю ей должное за те яйца, которые она только что продемонстрировала, пытаясь бросить мне вызов. Но ее слова меня не удивляют. Любая женщина, которая думает, что может меня застрелить, и верит, что может меня ударить, заслуживает похвалы за попытку.
Я подхожу к ней, и хотя она дрожит, ее пристальный взгляд не отрывается от моего.
— Осторожнее, Саммер Ривз. Ты же не хочешь сделать из меня врага.
— Ты ебаный придурок, мне все равно, что я из тебя сделаю. Ты ничего от меня не получишь! — кричит она.
— Может, мне стоит тебя хорошенько отшлепать, чтобы ты успокоилась. Из-за твоего рта у тебя будут неприятности.
— Я выцарапаю тебе глаза, прежде чем ты ко мне прикоснешься.
Черт. Она серьёзно. Не знаю, то ли она ещё не поняла, в какую беду вляпалась, то ли поняла, и пытается удержать хоть какое-то чувство власти и контроля, которое, как она думает, у неё есть.
— Мне бы очень хотелось посмотреть, как ты попытаешься выцарапать мне глаза, — усмехаюсь я, еще больше ее зля.
Ее дерзкая личность выплескивается в полную силу, когда я хватаю ее за руку, и она так сильно шлепает меня по щеке, что ее ногти впиваются в кожу. Я уже чувствую, что она меня поцарапала, но мне все равно. Все, что ей удалось сделать, это очаровать меня больше, чем я уже был.
Наверное, я чертов псих, такой же безумный, как и любой другой, кто наслаждается охотой. Я разжимаю ее руку, зная наперёд, что она сделает. И когда она бросается бежать, я позволяю этому случиться — просто ради того, чтобы погнаться за ней.
Она направляется к открытой двери, вероятно, думая, что ей удастся пробраться внутрь и сбежать от меня.
Она не сбежит.
Я просто дал ей фору.
Я улыбаюсь и преследую ее, когда она выбегает в дверь, и догоняю ее за считанные секунды.
Она кричит, когда я хватаю ее, а ее пинания и удары отправляют нас обратно на землю — точно так же, как мы встретились.
Я наклоняю ее на бок и сильно шлепаю по ее пышной заднице, заставляя ее вскрикивать. Мне хочется схватить горсть сочной плоти и шлепать ее снова, пока ее кожа не покраснеет, но я сдерживаюсь.
— Плохая девочка. Считай, это твой второй проступок. Первый — когда пыталась меня застрелить, — усмехаюсь я, вновь зажимая её руки над головой. Но в этот раз я не собираюсь её вырубать.
Когда мы вернулись домой, меня беспокоило, что ее крики и сопротивление могут привлечь лишнее внимание. Я не был уверен, кто мог услышать нас и насколько близко находились соседи.
Здесь же она может кричать сколько угодно — никто не вмешается. Моим охранникам платят не за любопытство.