— А змаи? — спрашивает Розалинда, поднимая этот вопрос.
— Никто из клана не будет жить вне указов, — говорит Висидион без намёка на сомнение в голосе.
Он прав. Мы не будем. Указы — это наша жизнь, они объединяют нас, удерживают от падения в биджас. То, что любой из нас выбрал бы иное, находится за пределами возможного.
Челюсть Розалинды напрягается. Наконец она оставляет небольшое пространство между собой и Висидионом, повернувшись к нему спиной и лицом к самкам позади неё. Прежде чем она успевает сказать хоть слово, Оливия убегает.
Глаза Лейдона расширяются, Дросдан поворачивается лицом к возможной угрозе и делает шаг вперёд.
— Рагнар! — она кричит.
Мои сердца забились вдвое быстрее, колотясь в груди, кровь приливает к моим конечностям и голове. Я бегу к ней, и она у меня на руках. Сбив её с ног, я обхватываю её крыльями, и наши губы сталкиваются вместе до ушиба. Я хочу впитать её, заявить права на неё здесь и сейчас. Она моя, моё сокровище, никогда больше я не позволю ей разлучить нас.
Наши поцелуи голодны, наполнены отчаянием и потребностью. Её присутствие заполняет пустую боль. Она моё всё. Её руки вокруг моей шеи, её губы на моих, мои руки на её спине.
Она отстраняется.
— Я люблю тебя, — говорит она.
— Я люблю тебя, — говорю я, и тогда всё застывает.
Мои глаза расширяются, рот приоткрывается, а сердце не бьётся.
Она говорила со мной.
На змае.
Идеальный язык змаев.
Она смеётся, целуя меня быстрыми мягкими поцелуями.
— Я люблю тебя, Рагнар, мой идеальный, прекрасный мужчина, — говорит она.
— Как…
Она смеется, звук её голоса звучит музыкой для моих ушей.
— Машина, — говорит она. — Мы можем говорить. Наконец-то!
— Ты моё сокровище, — говорю я, моё сердце устремляется ввысь. — Ты идеальна.
Моя грудь расширяется, и я знаю, что в любой момент взорвусь. Тело не создано для того, чтобы сдерживать такие эмоции.
— Навсегда, — говорит она между нашими поцелуями.
Её пальцы скользят по моим щекам, шее и рукам. Влага стекает по её лицу из её идеальных, прекрасных глаз, и мы всё ещё целуемся.
Наконец, заполнив пустоту от тоски по ней, я поставил её на ноги. Мы целуемся в последний раз, прежде чем я складываю крылья и впускаю внешний мир обратно.
Все остальные человеческие самки, путешествовавшие с нами, перешли со стороны Розалинды и встали за Висидионом.
— Это не конец, — говорит Розалинда, протягивая руку Висидиону.
— Каждый новый день приносит выбор, — соглашается Висидион, беря её за руку.
— Мы нужны друг другу, — говорит Розалинда. — Неужели мы не можем разрешить эти разногласия?
— Да, — мурлычет Висидион. — Отдайте нам Гершома.