Оливия гуляет возле нашей пещеры — привычка, которую она приобрела несколько дней назад. Каждое утро на рассвете она гуляет, пока солнце не поднялось слишком высоко.
Я набиваю новую сумку мясом и складываю остатки лечебной пасты, а затем вешаю два рюкзака на плечо. Захватив копьё и направляясь вперёд, я останавливаюсь и оглядываюсь назад.
Здесь было хорошо.
Я не знаю, что ждёт меня впереди, будущее неопределённо. Что, если она бросит меня? А что, если с ней что-нибудь случится?
Я никогда раньше не думал так. Никогда не думал о жизни за пределами настоящего момента. Будущее никогда не было моей проблемой.
Я знаю почему.
У меня никогда не было будущего, которого я мог бы с нетерпением ждать. У меня не было надежды и не было смысла ради чего жить. Жизнь была привычкой, а не жизнью.
Оливия поменяла это.
У меня есть причина жить сейчас.
Ради неё.
Когда я выхожу из пещеры, она смотрит на холмистые песчаные дюны, скрестив руки на груди и держась за себя.
Подойдя к ней сзади, я обнимаю её, крепко прижимая к себе. Её сладкий, чудесный аромат наполняет мои ноздри. Её изгибы, то, как она мне подходит, идеальны. Она наклоняет голову набок, и я прижимаюсь носом к её шее. Она хихикает, когда я задеваю щекотливое место. Её руки лежат на моих, и мы стоим, держась друг за друга, глядя в то, что, как я знаю, является нашим будущим.
Тайсс прекрасен, но скучен, с холмистыми песчаными дюнами в оттенках красного и белого. Где-то там, в пустынной местности, стоит город. Возможно, его построили наши друзья.
Думаю, я знаю дорогу. Астарот указал нам направление, а я охотник. Я смогу отыскать следы и знаки. Я как-нибудь найду тот город.
Единственный способ узнать это, идти вперёд.
Солнце засветило над горизонтом, и температура мгновенно повышается. Оливия поворачивается в моих объятиях и приподнимается на цыпочках, предлагая мне свои губы.
Её поцелуй — олицетворение сладкой жизни.
Моя кожа покалывает от её прикосновений, а мой раскрепощенный пенис оживает. Она прерывает поцелуй, отодвигается назад и смотрит на рюкзаки на моей спине. Её брови нахмурились, когда она наклонила голову набок.
— Пора, — говорю я, но она качает головой.
Наше развитие языка не зашло так далеко. Размышляя об этом, я пытаюсь придумать, как сказать ей то, что хочу сказать. Сдаваясь, я указываю на горизонт и киваю.
Она следует за моей рукой, глядя на пустыню. Она что-то говорит. Одно слово.
Я пытаюсь произнести это:
— Дррррозйа? — Слово трудно произнести, в середине есть твердый звук, который неестественно звучит у меня на языке.
Она трясет рукой, улыбается и повторяет его.
Пробую еще несколько раз.
— Дррррузссья? — Её улыбка затмевает солнце на небе. Она с энтузиазмом кивает.
Я хватаю своё копье с того места, где оставил его, и вместе с ней мы отправляемся на поиски племени.
***
Дни. Мы путешествуем целыми днями, не замечая ни наших людей, ни признаков того, что мы приближаемся к городу. Я помню, те времена, когда Тайсс был жив. Дирижабли заполняли небо, наземные транспорты проносились по песку между крупными городскими портами. Рабочие отправлялись собирать эпис, а затем возвращались со своим грузом.
Когда-то такой была моя жизнь, жизнь рабочего. Каждый день я выходил со своей командой, мы собирали урожай, а затем возвращались домой. Опасно, но это была моя жизнь. Тогда в моей команде были Башир и Мельхиор. Мы научились работать вместе. Нам пришлось выживать.