— Две тысячи долларов в месяц.
Шон рассмеялся, и в его голосе прозвучали недоверчивые нотки.
— Ты, должно быть, шутишь. Я не шлюха.
Ратледж поднял бровь. Шон нахмурился, хотя почувствовал, как его щеки стали горячими.
— Это другое.
— Чем это отличается? — Губы Ратледжа скривились, но Шон никогда не назвал бы это улыбкой. — Это, на самом деле, гораздо честнее и прямолинейнее, чем продавать себя ради оценки. Тебе нужны деньги, Уайатт.
— Откуда ты это знаешь? — резко сказал Шон.
— У меня есть глаза. Большая часть твоей одежды изношена и старая.
Тон Ратледжа был обыденным, но Шон вдруг почувствовал, что он выглядит потрепано по сравнению с безукоризненным костюмом Ратледжа.
— Неужели у тебя нет делов поважнее, чем изучать одежду твоих учеников?
Ратледж провел большим пальцем по пульсу на шее Шона.
— Две тысячи в месяц. Только за то, что сосешь мой член. Подумай об этом, Уайатт.
Шон не хотел об этом думать. Он хотел рассмеяться в лицо Ратледжу и уйти, но...
Но.
Он подумал о пустом холодильнике дома. Он думал об арендной плате, которая должна быть выплачена на следующей неделе. Он думал о том, что скоро наступит зима, и о счетах за отопление. Он подумал о зарплате миссис Хокинс. Он думал о том, что почти не видел Эмили и Би, потому что ему приходилось работать на двух работах, и он все еще едва сводил концы с концами.
Он поддался искушению. Черт возьми, он поддался искушению. Это не повод для гордости, но Ратледж был прав: ему нужны были деньги, и он не был в том положении, чтобы быть разборчивым в источнике денег.
— Три тысячи, — ответил Шон.
Если он собирался сделать это, по крайней мере, он не собирался стоить дешево. Ратледж не был женат, имел хорошую работу и опубликовал несколько книг, отмеченных наградами. Он легко мог себе это позволить.
Ратледж фыркнул.
— Ты не можешь быть серьезным. За эти деньги я могу найти пятьдесят шлюх.
— Я уверен, что ты можешь. Но ты хочешь меня. И я не шлюха.
— Ты мог бы обмануть меня.
Шон проигнорировал укол и тихо сказал, глядя Ратледжу в глаза:
— Ты можешь себе это позволить. Три тысячи за то, что трахаешь мой рот в любое время, когда захочешь.
Ноздри Ратледжа раздулись. Выражение на его лице трудно прочитать, но голод в его глазах, когда он смотрел на губы Шона, было труднее скрыть. Это заставляло Шона чувствовать себя странно. Он был натуралом, но был достаточно честен с самим собой, чтобы признать, что это чертовски лестно, что этот человек — этот могущественный человек, которого все боялись и уважали, — так сильно хотел его.
— В любое время, когда захочу? — сказал Ратледж, переводя взгляд на глаза Шона.
После секундного колебания Шон кивнул. Как часто Ратледж может требовать от него это? Наверное, несколько раз в неделю, максимум. Примерно десять раз в месяц. И он получит за это три тысячи долларов. Он мог бы уволиться с одной из своих работ и проводить больше времени с детьми.
Оно того стоило.
— Очень хорошо, — сказал Ратледж, отпуская его горло. Он вернулся в кресло и посмотрел на Шона. — Чего ты ждешь, Уайатт?
Шон сглотнул и посмотрел вниз на внушительную выпуклость в штанах мужчины. Он мог это сделать. Всего десять раз в месяц и три тысячи долларов за эти хлопоты. Он уже однажды сосал член Ратледжа, и это не было отвратительно или что—то в этом роде. Он мог это сделать. Шон запер дверь и опустился на колени перед самым ненавистным профессором в университете.