Провидец нахмурился, забрал у меня телефон и внимательно рассмотрел снимок.
— Где вы это видели? — спросил он.
— Было вырезано на стене у изголовья кровати. Сейчас, возможно, он уже полностью исчез.
— Исчез, говорите? — Дмитрий поднял на меня вопросительный взгляд.
— Я поискал в библиотеке. Это символ Пожирания, не так ли? Который постепенно исчезает после смерти жертвы.
— Верно. Хм. Интересуетесь магией?
— Да, и не собираюсь упускать шанс получить дар провидца, — ответил я.
— Может, у вас и получится. Теперь понятно, почему семья отказалась проводить расследование с помощью провидца, — следователь вернул мне телефон. — Кто-то из них сам укокошил барона. Впрочем, я так и думал.
— Может, вы осмотрите символ?
— Я не берусь за неофициальные дела. И пока что мне надо разобраться с тем, кто пытался убить вас. Скорее всего, это тот же человек, что убил вашего батюшку, поэтому считайте, что я и так вам помогаю. До скорого, — Дмитрий приподнял шляпу и вышел из комнаты.
Что ж, придётся мне подождать результатов допроса. Надеюсь, Зорины ответственно отнесутся к требованиям полиции. Должны же они понимать, что отказаться от допроса всё равно не получится.
Пока Кретов занимался своими делами, я занимался своими. Пытался найти больше информации на тех трёх провидцев. Выяснил, что бывший офицер Грошев уже месяц находится в командировке за границей. Значит, он не мог быть убийцей. Остаётся проработать два варианта.
Я нашёл в сети номер телефона Леонида Скрябина и позвонил ему.
— Да, слушаю, — раздался в трубке сонный голос.
— Здравствуйте, Леонид Васильевич. Меня зовут Григорий Александрович Зорин, я хочу…
— Так, погоди. Григорий Зорин? Ты имеешь отношение к барону Зорину?
— Любезный, разве мы переходили на «ты?» — я не стал мириться с хамством собеседника. — Отвечая на ваш вопрос — я сын покойного.
— Что-то я впервые слышу, что у него есть сын с таким именем, — сказал Скрябин.
— Как выяснилось, есть. Леонид Васильевич, я хочу задать вам пару вопросов насчёт отца. Уделите мне всего пару минут.
— У меня нет желания говорить о вашем отце.
— Вы не ладили? — спросил я, но вместо ответа в динамике раздались короткие гудки.
Хм-м, интересно. Мои подозрения о причастности Леонида только что стали ещё сильнее. Его мотив ярче, чем у остальных, а нежелание разговаривать наводит на мысли.
Раз по телефону поговорить не удалось, возможно, придётся наведаться к Леониду с визитом, и тогда ему будет гораздо сложнее меня выставить.
Что ж, посмотрим, чем меня удивит третий вариант…
Найти контакты Андрея Волкова, третьего кандидата, я не успел. В комнату без стука вломился Кретов и сказал:
— Идёмте.
— Куда?
— Будем проводить следственный эксперимент. Давайте, Григорий, мне тошно здесь находиться. Чёртовы дворянские поместья! Здесь так же уютно, как в склепе… — проворчал он.
— Вы что-нибудь выяснили?
— Я не могу сказать, кто натравил на вас фамильяра. Эфирных следов такой приказ не оставляет, а поскольку существо сейчас подчиняется любому члену семьи, правды я не узнал. Но есть одна версия. Идёмте! — Дмитрий в нетерпении постучал костяшками пальцев по дверному косяку.