— Не спеши, Док. Я же не говорила, что все будет легко. Мы же в цирке. Думаю, нам нужно немного повеселиться. И поверь, тебе понравится. Ты и сам это говорил.
На моем лице расплывается ленивая ухмылка. Я не тороплюсь. Рассматриваю свой облупившийся маникюр. Делаю долгий выдох. Осматриваю его тело снизу вверх: носки и джинсы, обтягивающие бедра, талию, бицепсы, которые, кажется, вот-вот вырвутся из рукавов футболки, шею, которая дергается, когда он сглатывает, и наконец, глаза. Эти почти черные глаза прикованы ко мне.
Я делаю шаг вперед.
— Закрой глаза, — шепчу я.
Нехотя он закрывает.
— И не подглядывай.
Он делает вид, что крестится. Я фыркаю, а он ухмыляется.
— Ты не такой уж и невинный, но попытка засчитана.
— Я клянусь. А врачи никогда не врут.
— Хорошо, тогда используй свой докторский мозг и посчитай до тридцати, а потом открывай, — он слегка приоткрывает один глаз и бросает на меня подозрительный взгляд. — Я что тебе сказала?
— Ладно, ладно, — сдается он, поднимая руки. — Раз… два… три…
— Медленнее.
— Четыре… — он делает паузы подольше, и я начинаю красться к двери. — Пять… — тихо спускаюсь по ступенькам и бесшумно покидаю автодом. — Шесть, — слышу я, когда закрываю дверь за собой.
Срываюсь с места и бегу.
Мчусь мимо автодомов, закрытых игровых стендов и аттракционов, направляясь влево, чтобы притаиться за зданием и наблюдать. И, конечно же, Фионн выходит наружу раньше, не досчитав до тридцати.
Осматривается по сторонам, потом смотрит на землю. Должно быть, он заметил следы на пыльной тропинке, потому что уверенно направляется в мою сторону.
— Черт, ну и обманщик, — шепчу я, довольно ухмыляясь, и прячусь в тени.
Сегодня здесь шатаются лишь несколько рабочих — латают карусели и подготавливают призы к шоу. Они не обращают на меня никакого внимания, пока я, крадучись, перемещаюсь по территории и обхожу Фионна, чтобы настигнуть его между игровыми стендами. Я преследую его какое-то время, а когда он, наконец, останавливается, отвлекшись на что-то другое, подбегаю сзади и хватаю его за руку.
— Матерь Божья, ты меня напугала до усрачки, — выдает он с сильным акцентом. — Это значит, что я выиграл?
— Хрен тебе.
— Тогда что ты делаешь?
— Дразню тебя.
— А это что? — говорит он, поднимая наши сплетенные пальцы. — Ты нарушаешь правила. Мы как бы на публике. И держимся за руки.
— И что? — невинно хлопаю ресницами, но в ответ получаю лишь суровый взгляд. — Накажешь меня?
В его глазах разгорается пламя желания, и они становятся черными, словно бездонный омут.
— Да.
На моем лице расцветает широкая улыбка. Я легонько хлопаю его по груди.
— Сначала поймай.
Не успеваю закончить фразу, как выдергиваю свою руку из его хватки и срываюсь в сторону ларьков с едой. Чувствую, что он позади. Слышу его торопливые шаги. Ощущаю, как он преследует меня взглядом, прожигая спину.
Но он не знает это место так, как я.