— Мужчина-парень…?
— Долгая история, — она улыбается и выходит за дверь.
Чуть позже мы едем в клинику на двух машинах, Роуэн и Слоан следуют за нами на своей арендованной.
В клинике я ввожу Слоан лидокаин в сустав, и после пятнадцати минут начинаю вправлять кость на место. Мы делаем все медленно, давая её мышцам время расслабиться, чтобы боль стала хоть немного терпимее. Роуэн не отпускает её здоровую руку ни на секунду. Он напоминает ей дышать. Говорит, что она храбрая, сильная, и настоящая умница. Не знаю, слышит ли она хоть что-то, потому что она закрывает глаза и стискивает зубы от боли. Когда кость наконец встает на место, она тяжело вздыхает. Роуэн прижимается к ней головой, а я смотрю на Роуз, которая сидит в углу комнаты. Она не отводит взгляда от этой парочки, хотя я уверен, что она чувствует, как я на нее смотрю.
После небольшого отдыха и обезболивающих, Роуз помогает Слоан переодеться в свежую рубашку и леггинсы, а я надеваю ей повязку перед отъездом.
По дороге домой мы с Роуз почти не разговариваем. Да и за ужином, если подумать, не особо много общаемся. В основном говорим со Слоан и Роуэном, а не друг с другом напрямую. Когда Слоан говорит, что слишком устала, Роуэн на время уходит, чтобы помочь ей устроиться в другой гостевой комнате, где они будут спать вместе. Между нами повисает какое-то непонятное напряжение. Хочется думать, что это просто инстинкт — слишком много опасных людей в одном месте. Или просто неловко видеть, как эти двое, похоже, поняли, что влюблены. Но нет, я чувствую — дело не в этом. Такое напряжение возникает, когда хочешь большего, но не позволяешь себе.
Наступает полночь. И я не могу уснуть. Потому что из гостевой комнаты, где находятся Роуэн и Слоан, доносятся приглушенные голоса. Слова неразборчивы, но тон не оставляет сомнений. Желание. Отчаяние. Требования. Раздается тихий смешок. Сквозь тонкие стены слышно, как скрипит матрас. А через мгновение Слоан громко стонет.
— Твою мать! — стону я и закрываю лицо подушкой.
И это не прекращается часами. Я пытаюсь заснуть в наушниках, включив плейлист с белым шумом, но никакой белый шум в мире не заглушит такие стоны.
Клянусь, я никогда в жизни не хотел так сильно убить брата, как сейчас. Думаю, он просто издевается надо мной. «Ты тоже заслуживаешь веселья», — сказал он днем.
Может, он прав? Что плохого то? Вдруг, Роуз тоже хочет. Без обязательств и обещаний? Она ведь не останется здесь навсегда. Как только выздоровеет — уедет.
Наконец-то становится тихо, и я сажусь на край кровати и убираю наушники. Встаю и выхожу из своей комнаты, как будто меня что-то зовет, и не останавливаюсь, пока не оказываюсь у двери Роуз.
Сжимаю ручку двери. Прислоняюсь к ней лбом. Уже готов постучать другой рукой. Почти касаюсь дерева.
Медленно и глубоко выдыхаю, потом один за другим разжимаю пальцы на ручке.
Возвращаюсь в свою комнату. Смотрю на потолок.
И впервые задаю себе вопрос:
Что, если я перестану так стараться быть другим человеком?
13
—
ЗУД
РОУЗ
Я хромаю к двери за Роуэном и Слоан, когда они выходят на веранду дома Фионна, чтобы попрощаться. Солнце ярко светит и подчеркивает черные круги под глазами Слоан. На её лбу остался синяк неприятного пурпурного цвета от ботинка. Хочется найти урода, который это сделал, и прибить его ещё раз, кем бы он ни был. Но, несмотря на её явную боль и немного испуганный вид, когда она смотрит на соседние дома, я вижу — она счастлива. Настолько, насколько сейчас может себе позволить.
А её парень Говноед? Он на седьмом небе от счастья. Влюблён до безумия и готов уехать, чтобы поскорее заботиться о своей даме. Поэтому неудивительно, что Роуэн первый начинает прощаться.
— Увидимся, Роуз — говорит он с настороженным взглядом. Я сужаю глаза, стараясь не улыбнуться.
— Обязательно увидимся. Води аккуратно, Говноед.
— Слушай сюда, ты маленькая банши…
— Роуэн! — шипит Слоан, ударяя его в живот своей здоровой рукой. Я кое-как сдерживаю улыбку.
— Она побила меня своим костылем, Черная птичка.
— А ты съел три порции её вафель этим утром и выпил весь кленовый сироп. Переживешь, красавчик.
Роуэн пожимает плечами, но в его глазах вспыхивает огонек, когда он переводит взгляд на Фионна, стоящего прямо за моей спиной.