Удивительно, а ведь я почти уехал из деревни. Может, у Алисы есть ангел-хранитель? Не иначе. Вообще-то не в моих правилах спасать девиц из трудностей, но тут не могу поступить иначе.
— Вещей много? — бросаю сухо.
Птичка тяжело сглатывает и едва кивает. Мужик за столом хмурится, покачивается и осматривает меня внимательно, злобно. Ну ещё бы, кормушку его уводят.
— Алиска, — предупреждающе шипит он и поднимается с табурета. — Это кто? Ё**ря нашла? Ноги научилась раздвигать, шалава?
Вот тут-то меня и накрывает окончательно.
Не сдерживаюсь, подскакиваю к опухшему мужику и валю его на пол. Стараюсь напоминать себе, что убивать его нельзя, и всё равно пару раз прохожу кулаком по наглой роже. Дядька скулит, просит прекратить, держится за окровавленный нос. Его дружок затаился и не двигается, только смотрит за происходящим. Алиса тоже не встревает, но это даже лучше — не хочется ненароком задеть девчонку, она ж хрупкая как ветка, того глядишь и переломится.
— Остановитесь, — тихо и в то же время уверенно просит Птичка.
Мой кулак замирает в паре сантиметров от лица дядьки. Странно, но я ничего не чувствую. Ни ужаса, ни удовлетворения, ничего ровным счётом. Мне не страшно, что этот чёрт побежит катать заявление. Просто хочется превратить красную рожу в блин и уйти.
— Он того не стоит.
Слова Алисы действуют отрезвляюще, потому что можно ненароком убить человека, а потом всю жизнь расхлёбывать. И она абсолютно права, не стоит марать руки об этого… Даже слов нормальных нет, чтоб описать уродца.
Я ещё пару минут нависаю коршуном над распластавшимся на деревянном грязном полу мужиком и сверлю недобрым взглядом, чтоб он понял — его спасла племянница. Теперь любой неверный шаг будет иметь серьёзные последствия.
— Если ещё раз ты или твой дружок поднимете руку на Алису, — предупреждающе рычу. Моя рука перемещается на шею трясущегося мужика и чуть сдавливает. Совсем слабо, просто чтоб донести послание.
Не знаю, согласится ли девчонка жить с незнакомым мужиком, не представляю, под каким соусом всё подать, поэтому ставлю рамки дозволенного в случае, если Птичка заартачится и откажется ехать.
Мужик судорожно кивает, заикается и соглашается, просит не убивать и почти плачет. Надеюсь, мы друг друга поняли, упырь.
— Тебе пара понедельников оставалась, а ты молодой девчонке жизнь гробишь, — плюю и резко поднимаюсь. Показательно вытираю руки о пальто и кривлюсь. Пусть знает, что нормальные люди его считают падалью.
— Да я не… — плачет мужик и держится за нос. — Она ж сама мне деньги даёт…
Даже не хочу слушать эти бредни, поэтому разворачиваюсь, беру за руку застывшую в шоке Птичку и веду на выход. Поскорее на улицу, пока у меня окончательно башня не протекла.
Девчонка послушно семенит следом, не вырывается и молчит. Подозрительно. Буквально заталкиваю её в машину и быстро заскакиваю сам. Руки трясутся от невыплеснутой ярости. Сейчас бы в зал да грушу помолотить немного…
— И что дальше? — безжизненным тоном шепчет Алиса.
Она похожа на живой труп, ей-богу. Губами едва шевелит, едва ли соображает и пялится в одну точку. Разум подсказывает, что лучше расшевелить Птичку сейчас, пока мы не зашли слишком далеко, и обсудить всё на берегу. Но я смотрю на неё в этом сером платье и понимаю, что не смогу отпустить просто так, обратно к этому зверью.
Значит, разговоры отложим на потом.
— Всё будет нормально, — тихо и уверенно говорю я. — Всё будет отлично.
Глава 6
Птичка молчит и вжимается в сидение. Она перепугана, глаза огромные, взгляд бегает по приборной панели и двери, будто она собирается на ходу выпрыгнуть из машины. К счастью, ничего не делает.
Мы быстро долетаем до города. Телефон разрывается от звонков друга, но я ставлю бесшумный режим и игнорирую всё. Руки ещё немного трясутся, я постоянно отвлекаюсь и понимаю, что это опасно. Только ничего не могу поделать, в мыслях крутится много вопросов, и главный из них: что теперь делать?
Вот нахрена нужно было спасать Птичку? Она же не просила. Зачем я туда влез? Особенно обидно будет, если она решит вернуться к своему долбанутому дядьке. А, судя по её взгляду, это вполне возможно.
На подъезде к дому Алиса оживает и поворачивается ко мне с серьёзным видом. Её губы подрагивают, видимо, эмоции тоже зашкаливают. Кажется, что она или наорёт, или поблагодарит. В итоге делает и то, и то.
— Спасибо, конечно, но вы сделали только хуже, — цедит Птичка. — Довезли до города, здорово. А что мне делать здесь без документов? Об этом вы подумали? Наверное, и о том, что мне придётся вернуться к дяде, тоже не подумали.
— Так, тормози давай, — отрезаю и кошусь сурово, отчего девчонка двигается ближе к двери. Боится? Пускай. — Зачем тебе туда возвращаться? Это же самый настоящий ад.
Алиса краснеет, я прямо вижу, как её губы начинают дрожать сильнее. Вот-вот расплачется, наверное. Однако она держит себя в руках и отвечает медленно, хотя голос скрипит.