Омоложение доктора Линевича: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Шустов. Вот, выпейте. Успокойтесь.

Юноша. Оставьте меня!

Прокурор. В самом деле, оставьте его.

От автора

Начиная эту повесть, автор предполагал, что приводимые им документы полностью осветят странное исчезновение доктора Линевича. Однако, по мере того как автору приходится касаться ряда деталей, он убеждается в необходимости перейти к обычному авторскому описанию.

Кто-то из жильцов опознал, говоря милицейским языком, костюм покойного (для простоты изложения читатели разрешат именно так называть бесследно исчезнувшего Петра Эдуардовича). На молодом человеке с рыжей шевелюрой был единственный приличный костюм Линевича… В общем, жильцы не пустили его в комнату, и он провел ночь, сидя на табурете в кухне.

Наутро 21 мая его снова вызвали к прокурору. Там речь сразу пошла о костюме.

— На вас одежда доктора Линевича? — спросил прокурор.

— Странный вопрос! — отозвался задержанный. — Я в своем костюме, зачем бы мне надевать чужой?

— Значит, вы продолжаете утверждать, что вы и Линевич — одно и то же лицо?

— Неужели вы до сих пор этого не поняли? — как будто искренне удивился рыжий юноша и наставительно добавил: — В этом и заключается рутинерство. Человек не умеет взглянуть на явление с новой точки зрения.

Прокурор хотел задать еще вопрос, но в кабинет вошел эксперт-психиатр Шустов. Экспертиза вменяемости задержанного, предпринятая вчера прокурором, привела к неясным результатам. Эксперт-психиатр Шустов сказал, когда испытуемый по просьбе прокурора вышел из кабинета:

— Одно из двух: или он сумасшедший, или хитрый преступник, прикидывающийся изобретателем.

Прокурор с неудовольствием заметил, что, собственно, в этом и заключается весь вопрос. Речь как раз и идет, о том, является ли рыжий молодой человек убийцей старого врача, или же он симулирует сумасшествие, называясь именем убитого, или же и то и другое.

Решение не состоялось, и прокурор распорядился взять у неизвестного подписку о невыезде.

— Может быть, он даст след, — объяснил прокурор сослуживцам. — Да и кроме того… мы обвиняем его в убийстве, а какие, собственно, основания считать Линевича убитым? Где труп?

Некоторое затруднение возникло в момент, когда юноша подписывал обязательство не покидать город: он подписался — П. Линевич, ясно и четко. Следователь, отбиравший подписку, только вздохнул. Три рубля четырнадцать копеек, оказавшиеся при Линевиче, юноше вернули, но паспорт Линевича прокурор оставил при деле. Юноша только дернул плечами и ушел. После его ухода прокурора вдруг осенило: он задумал сделать каллиграфическую экспертизу подписи молодого человека и сравнить ее с почерком покойного доктора.

— Не понимаю, — скривился следователь. — Вы что же, допускаете идентичность почерков задержанного и покойного старика?

— Ничего я не допускаю, — почему-то рассердился прокурор. — Я хочу лишь ясности в этом деле!

Подписку о невыезде прокурор тут же передал в криминалистическую лабораторию. Для сравнения почерков эксперту предоставили паспорт покойного с имеющимся там образцом подписи.

Петр Эдуардович ушел из прокуратуры взволнованный. Он на ходу шевелил пальцами, неестественно улыбался, передергивал плечами. Ему было до последней степени неприятно. Он чувствовал себя шарлатаном, не будучи им. Ко всему у него мучительно заболел зуб, коренной зуб справа. Петр Эдуардович осторожно потрогал его двумя пальцами и убедился, что зуб шатается. Застарелая пиорея, ухудшившаяся к старости, давала о себе знать.

Ухудшившаяся к старости? Да, старый доктор Линевич еще раз убедился в том, что омолаживающее средство — (вовсе не омолаживающее в полном смысле слова. Несомненно, в случае с Фаустом дело обстояло лучше. Едва ли Фауст, превратившись в молодого человека, объяснялся Маргарите, ощущая во рту корешки распавшихся от старости зубов. Но факт оставался фактом: при несомненно активнейшем и благодетельном воздействии стимулирующего средства на весь организм, и особенно на кровеносные сосуды и мышцы Линевича, зубы отнюдь не стали у него как у юноши. Да и нелепо было этого ожидать; не могли же корешки вдруг выпасть и замениться новыми зубами. К сожалению, человек потерял счастливую способность к регенерации зубов — способность, сохранившуюся, например, у рептилий.

Начав с месяц назад опыт самоомоложения, Линевич предвидел, что какие-то частичные неудачи более чем возможны. Он даже не был окончательно уверен и в том, что средство вообще как-то подействует. Несколько лет назад он делал над собой примерно такой же опыт, но тогда сыворотка эффекта не дала. Правда, ныне лекарство сделано иначе, с привлечением новых элементов, но кто мог поручиться, что не будет срыва?

Однако уже через неделю после первой инъекции Линевич заметил, что внешность его начинает меняться. Собственно, заметил не он, а старик парикмахер, у которого он стригся каждый месяц лет пять подряд. Обычно мастер занимал его во время стрижки разговорами о футболе, а на этот раз он только пристально взглянул на клиента, усадил в кресло, обмотал пеньюаром и стал молча щелкать ножницами. Линевич наслаждался непривычным покоем. Внезапно парикмахер шепотом спросил:

— Женьшень так действует или же чесночком пользуетесь?

«Значит, уже заметно», — несказанно обрадовался Петр Эдуардович, вглядываясь в щербатое зеркало. В самом деле, перемена в его внешности была! Стало меньше морщин, слегка порыжели волосы.

Прошла еще неделя, и Линевич изо всех сил старался не попасть до поры до времени на глаза соседям, а в особенности соседкам. Он все надеялся, что, достигнув максимума наглядных результатов, он явится к профессору Орловскому, и тот, побежденный его омоложением, предоставит и лабораторию и все нужные реактивы…

И вот какие странные последствия удачи! Он бездомен, в институте профессор упал в обморок, прокурор подозревает убийство, а тут заныли проклятые зубы…

Линевич прямо из прокуратуры побежал в зубную поликлинику своего района. Здесь, в окошечке, он назвался, и девушка быстро нашла карточку. Она уже собиралась протянуть ему очередной номерок, но внезапно взор ее упал на графу с обозначением возраста, и она прочитала вслух: «Пенсионер, 67 лет». Девушка поглядела на дышащую молодостью физиономию Линевича и с негодованием сказала:

— Вы — пенсионер по старости?