Тело сработало быстрее разума.
Одно короткое движение – и направленный в лицо нож остановился. Ладонь прострелило резкой болью – и потекла кровь. Лихорадочный взгляд метался от одного искаженного злостью и решимостью лица к другому.
Он был окружен.
Что-то свистнуло возле уха, - и он, резко обернувшись, вонзил зажатый в ладони стилус в руку нападавшего. Брата Каски.
- Ах ты…! – взвизгнул тот.
Время замедлилось. Колоссальная статуя Помпея безучастно взирала на происходящее. У судьбы было странное чувство юмора, не иначе.
Кольцо вокруг сжималось, но никто не решался нанести следующий удар. Последний шанс. Один отчаянный рывок – и тот был остановлен неточным ударом, вскользь прорезавшим тунику на животе.
Сжимавший нож Гай Кассий Лонгин с насмешкой смотрел ему прямо в глаза.
- Что же вы медлите! – крикнул он.
И удары посыпались со всех сторон.
Выхода не было. Куда бы Гай не повернулся, его встречали заготовленные ножи. За спинами окруживших людей не было видно даже проблеска света.
Воздуха не хватало.
Едва заметное движение – и мир слева накрыло темнотой, а по щеке потекло что-то теплое. Последний рывок – и решительное лицо перед глазами.
Децим Брут.
Он все знал. Он специально…
Попытка высказать все, что накипело, застряла в горле и вышла невнятным стоном и булькающим звуком, когда очередной удар полоснул по спине.
Децим замахнулся – и он, как подкошенный, рухнул на землю.
Окровавленный нож вонзился в грудь.
Единственный зрячий глаз затянуло пеленой, в которой выделялись только силуэты ног – и мраморное лицо Помпея, нависающее сверху.
Все было закончено. Последним, что он мог сделать, было…
Едва слушающаяся, ватная рука потянулась вниз – и Помпей скрылся за преградой из толстой, пропитанной кровью, - его кровью, - ткани.
…
Яркий свет ослепил даже через толстую ткань. Слишком белый, слишком неестественный. Шум ударил в уши. Не шаги и крики, но что-то другое. Гул, мощный настолько, что оглушал даже сквозь пелену.
Чувство жара на похолодевшей коже. Приглушенные крики и быстрые шаги где-то вдалеке.
Непонятный скрежет и женский крик прямо над ухом.
Кто-то снова потянул за ткань тоги – но сейчас сил сопротивляться уже не было.
Тяжелая ткань сползла с головы – и он резко распахнул глаза. Сквозь кровавую пелену проступал силуэт, который просто не мог быть никем из сенаторов.
В груди булькало и клокотало, пока он с огромным трудом выдавил одно-единственное слово:
- Кто…
[1] Вообще, совершеннолетие детей отмечали не на иды, а на либералии. Либералии должны были быть 17 марта. Резонным представляется предположение J. Ramsey, что Кассий поторопился, потому что не знал, что с ним будет после покушения на Цезаря, но хотел присутствовать на таком важном празднике в жизни его сына.