— Гриша, ты слышал наверно, что у меня частичная амнезия из-за ранения в голову, так что не суди строго, — попытался я смягчить своё непонимание.
Григорий нахмурился, мы присели вместе на лавочку.
— Чудны дела, что-то такое говорил Зимин, я правда не поверил ему. А сейчас вижу есть в тебе какое-то изменение. Что говорят доктора? — видимо мое сообщение расстроило Григория.
— Говорят, что со временем пройдет, а вот когда никто не знает. Признаюсь, что я понемногу вспоминаю кое-что. Вот Буяна своего сразу признал, ну и он меня, — сообщил я.
Тут я внимательно посмотрел на коня Григория. Это была кобыла тоже ахалтекинской породы песочного окраса, на ногах цвет переходил в тёмно-гнедой, хвост и грива тоже были тёмно-гнедого оттенка. Григорий проследил за моим взглядом.
— На Приму смотришь. Это ведь ты имена лошадкам давал. Уговорил меня, чертяка, назвать кобылу Примой. А помнишь, как нам этих ахалтекинцев подарили?
— Нет, Гриша не помню, — Григорий после моих слов немного нахмурился.
— Туркмены торговцы приехали, мы с тобой как раз после училища, закончили первый год, отпуск у нас был. Попали на эту ярмарку. Сначала ты Буяна заприметил. Он никого не подпускал, а вот тебя сразу признал. А я вот тогда кобылу эту выбрал, понравилась она мне, с твоей легкой руки назвали «Прима». Тогда батюшка и выкупил этих красавцев. Объезжали мы их сами. М-да, одно слово генеральские кони, красавцы. Все казаки нам завидуют. А помнишь, как казачий полковник уговаривал тебя продать ему Буяна? Денег золотом предлагал. А ты ему в ответ «Друзей не продают». Ах-ха-ха, — засмеялся Григорий.
Я смотрел на этого жизнерадостного человека и надо сказать, что он мне очень нравился.
— Слушай, Гриша, как так получилось, что у тебя казачий чин, а у меня офицерский?
— Я же потомственный казак. В училище меня определили в сотню, а ты в юнкера по кавалерии. Это пожелание отца было. А вот почему, убей не знаю. После училища ты написал прошение в войско Донское. А потом мы с тобой сюда попали. Я командую полусотней. Ты тоже. Вот в званиях ты меня обогнал, тут не поспоришь. А помнишь, как мы с тобой клятву давали стать генералами? — весело вспоминал Григорий.
— Было дело, — решил я наугад поддержать Гришу.
— Помню, как тебе подарок сделали, шашку кавказскую. Как я тогда мечтал о такой же. Потом батя подарил мне Златоустовскую, — Григорий подал мне свою шашку.
Я осмотрел клинок. Шашка была хороша. Орнамент по рукояти и даже по лезвию клинка, на клинке я разглядел клеймо мастера.
— Хорош клинок, — похвалил я, передавая шашку хозяину.
— А то! Булат, как есть булат! — гордо похвалился Григорий.
Он еще некоторое время рассказывал, как мы дрались с пацанами из соседней станицы, как нам двенадцатилетним впервые дали шашки в руки и обучали нас казачьему бою. Учил нас старый казак из пластунов, и что не жалел он наши шкуры на задницах за нерадивость. А попали мы в обучение к казакам с пяти лет. Рассказал про случай, когда Григория должны были выпороть розгами, а я подошел к лавке приспустил штаны пристроился рядом с Гришей. На вопрос старого казака «Ты чего?», ответил «Я брата в беде не брошу». Казак хмыкнул и пороть никого не стал. Вскоре Григорий засобирался.
— Я ведь к тебе ненадолго приехал. Мы сейчас патрулируем возле реки Сунгари, а нас возможно отправят к реке Хуанхэ, тогда реже будем видеться. Хунхузов в страхе держать надо, вот и гоняем их понемногу, — поделился Григорий планами.
Мы с ним обнялись на прощание. Я стоял и смотрел в след казакам, думая, что определенно мне этот человек понравился, чувствую я в нём родственную душу.
После обеда появился Семён с коляской, он сам управлял на козлах, а его аргамак был привязан к коляске.
— На два дня взял коляску. Так что, едем, Иван Дмитриевич? — обратился он мне.
— Пожалуй поехали, вот только мундир одену, — ответил я.
В Харбине, первым делом заехали в оружейный магазин. Я, не торопясь осматривал оружие, выставленное на продажу. Продавец, который был явно китайцем, поклонился, но не мешал мне делать выбор. Я попросил показать револьвер системы «Наган» двойного действия, образца 1895 года. Это оружие уже внедрено в российскую армию. Я осмотрел оружие, производство тульского завода, калибр 7,62 мм, цена вполне приемлемая 28 рублей. Однозначно берем. И патроны к нему, для начала тысячу штук. Надо приводить свою стрелковую подготовку в порядок. На глаза мне попался швейцарский «Парабеллум». Неплохая машинка, но брать сейчас пока не буду, подожду.
В этот момент и пришла мне в голову мысль, а что, если мне подтолкнуть прогресс в изготовлении оружия. На глаза мне попался «Маузер К 96», осматривая его, я вспомнил, что в тридцатых годах этот дивайс модернизируют и будет он стрелять как одиночными выстрелами, так и очередями. Вот вроде только неудобный он в сборке из-за большого количества мелких деталей. Ладно, подумаем над этим. В магазине было полно старинного оружия. Некоторые напоминали чуть ли не времена Ивана Грозного. Добрался я до холодного оружия, интересовали меня ножи. В прошлой жизни при моей службе, обучен я был метать ножи и делал это очень даже неплохо. Кстати, и в ножевом бою разбирался прилично. Наконец я увидел то, что мне подходит, у клинка хорошая балансировка, неплохой хват рукояти. Китаец пояснил, что у ножей булатная сталь. Спросил у продавца, где можно попробовать метнуть нож. Китаёза не долго думал, сходил и принес широкую доску. Я взял три ножа покрутил их, а потом один за другим вогнал в доску через весь магазин. Китаец восхищенно зацокал языком. А Семён уставился на меня, в глазах его было неподдельное изумление. По всей видимости тело, до меня, такими фокусами не блистало. Когда я оплачивал покупки, Семён обратился ко мне.
— Ваше Сиятельство, «Наган» ваш нашли казаки, привезут завтра.
— Да? Хорошо, заберёшь его себе.
— Дык не положено мне, он офицерский. Могут и наказать.
— Всех, кто будет задавать вопросы посылай ко мне, скажешь, что это моё указание.
— Благодарствую, Иван Дмитриевич, но у меня есть пистолет, правда попроще, — поблагодарил он меня и слегка поклонился.
— Ну нет дак нет, — я решил, что пусть будет два.