В Россию с любовью: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да. Даже Ира поймёт и оценит. Она умная, грамотная, и в людях разбирается. И тогда тебя примет. Не надо прогибать всех под себя, есть другие пути, и они куда эффективнее. Используй те знания на благо, и господь оценит.

— Спасибо, крёстная. — Я в пояс поклонился.

— Иди уж. — Она меня перекрестила. — До следующего воскресения. И это… Как и сказала, раз ты память потерял, я тебя ещё раз покрещу. Тебе два года до совершеннолетия, буду тебе в них наставницей. Это не мне надо — я и так дала обет господу, когда вас с Марьей маленькими крестила, это для тебя, чтобы ты поддержку чувствовал. Можешь отказаться, я пойму, ибо раз покрещенное таковым остаётся, не важно, терял ты память, или нет. Я так и так твоя крёстная. Но если повторить… Тебе легче принять будет, что ли?

— Я не против, матушка Елена. Давайте так и сделаем.

Она крестила царевича Сашу. Который ушёл. А теперь окрестит и того, который «я». И уже не отвертимся ни она, ни я — по любому она станет моей крёстной и наставницей. Не самый плохой выбор покровителя.

И вот я стою на пороге самого большого православного храма Москвы, а, возможно, России. Смотрю на почти полуденное мягкое ласковое сентябрьское солнце. Служба окончена, или почти окончена, люди массово покидают эту обитель всевышнего — радостные, сияющие, расходятся по своим делам. Женщины снимают платки — как и в мире «я» они вышли из моды, сейчас непокрытая голова признак самостоятельности у женщин, зрелости, тогда как раньше было строго наоборот. В толпе много мужчин. И не скажу, что они такие тут прям все забитые. Люди. Просто люди — людской поток из мужчин и женщин, просто женщин больше количественно. Да, мужчины слабее. Но они заняли свою нишу, на которой успешно существуют. Мне открытым текстом сказали: в семьях, где детей воспитывают мужчины, дети конкурентнее, чем если воспитанием занимается одно бабьё, и это не просто так. Они стали домохозяинами, но остались авторитетными наставниками детей, опорой для своих дам, тылом, и, главное, арбитром в семье. Особенно если в оной семье несколько женщин, и их надо помирить, а их сто процентов надо помирить, ибо что это за женщины, если они не поссорятся? Этот мир не хуже, мир ДРУГОЙ. И матушка Елена права, надо научиться принимать его, и найти тут своё место. Поставить себя здесь, не прогибая, но и не прогибаясь. Знать бы ещё как это сделать…

— Поладили? — спросила подошедшая Горлица.

— Да. — Я скупо кивнул. — Но не сразу. Она и правда моя крёстная?

— А ты не знал? — удивилась и улыбнулась мамина пассия.

Я пожал плечами. Теперь уже не важно, знал или нет. Важно только будущее, а не прошлое.

— Кроме того, что она крёстная, она ещё и патриарх всея Руси, Саш, — добавила тётка. — И если что, между Русью и тобой выберет Русь. Мать это понимает, и только потому прислушивается к её словам и советам — не станет она тебя покрывать, если ты реально не то натворишь. Так что не наглей, и будь осторожен.

— Да понял я. — Я нахмурился, ибо обалдел от этих слов. Тётка только что показала, что на моей стороне. Она тоже раб лампы, но показала, кому принадлежат её личные симпатии. И надо быть за это благодарным.

— Ладно, раз меня выпустили… Кстати, всё в силе? В последний момент никто ничего не передумал? — на всякий случай уточнил я.

— Н передумал, — покачала головой она. — Экий ты недоверчивый!

— Даже если ты параноик, это не значит, что за тобой не наблюдают! — выдал я неведомо откуда пришедшую мудрость. — Тогда вопрос номер один. Как мне себя вести, чтобы не подставлять твоих девочек?

— В каком смысле? — не поняла она. Вот вообще не поняла, о чём я — не привыкла, что Саша задаёт такие вопросы. Как и Маша, и Женя, и Оля. Но две последние в силу возраста обладают достаточны опытом и практическим пониманием работы своих телохранов. А я — выпендрёжник и истеричка.

— Как проходит процесс моей защиты? По какой схеме вокруг будут расставлены твои девочки, на каком расстоянии? Что я могу делать, чего нельзя ни в коем случае? Чтоб я нечаянным поступком не обломал вам малину.

— Ну, знаешь, Саш… — Она была поражена. Не ждала такого от изнеженного капризного Годунова. — А может тебе не задаваться такими вопросами, а просто слушаться?

— так я и собираюсь это делать. И всё же, что по схеме? — Я был сама серьёзность.

— Да в общем, схема охраны тебя заботить не должна, это мы про меж себя решаем, — сдалась она и показала прикреплённую к воротнику кителя рацию. — Ситуация постоянно меняется, какая-то одна стандартная схема в один момент просто не сработает. Но вокруг тебя постоянно будет четверо. Расстояние — по обстоятельствам. Периодически буду их менять — примелькаются, но ты, наверное, их заметишь. Просто не делай им жизнь сложнее, этого достаточно, мы оценим. Что не делать? Не делать резких движений, которые нельзя просчитать. Например, не надо неожиданно бросаться и бежать куда-то. Или не стоит начинать, например, драку. Ударишь кого-то, тебя стукнут в ответ, и дух вышибут — а мы не успеем, ибо не всемогущи. И вообще, никакой агрессии. Ты мужчина, царевич, нельзя тебе быть агрессивным. Ещё нельзя есть непроверенную еду, а здесь, как понимаешь, вся еда непроверенная.

— И мороженку тоже нельзя? — нахмурился я — впереди по курсу, прямо возле арки Пречистенских ворот, стояла тележка, короб-холодильник по продаже мороженного. Некоторые вышедшие из храма люди решили поступить как и я, и организовали очередь, делая мороженщице кассу. Воскресенье, праздник же. Пока ещё тёплый сентябрь, солнышко светит… Почему нет?

— Мороженку можно, — уверенно кивнула тётка. — Оно заводское, запакованное. Но только которое ты сам купил, тем, что угощают, нельзя, даже если угощают запакованным. Можно сесть в кафешке, но предварительно маякнёшь мне — подтвержу. Нельзя покупать и есть булочки с рук, всякие ватрушки, кренделя, сосиски в тесте и прочее. И нельзя есть то, что тебе просто дают другие, угощают, даже если это заводское мороженное, но не купленное тобой. Тем более, у тебя ещё пакет с оладьями — там судя по виду неплохо так, а зная, как Ленка печёт, я б их не променяла ни на какие сласти мира. — Она грустно усмехнулась, вспоминая что-то своё. Я же мысленно согласился — повар, во всяком случае по печёностям, крёстная от бога.

— Теперь что можно, — продолжила наставница по боевой подготовке. — Можно слушаться. Можно общаться с людьми. Но ни в коем случае не вливаться в толпу. От любой толпы держаться как можно дальше! Толкучка — это приговор для нас, телохранов, мы не сможем уследить там за ВСЕМ. Так что скопления людей просто обходишь. Далее, если хочешь подать знак тревоги, чтоб мы обратили внимание, вытягиваешь руку куда сможешь, если незаметно, то в идеале вниз, и сжимаешь вот так.

— Вот так. — Я повторил жест за ней.

— Это называется «пальцовка». Их много, но конкретно эта означает, что ты обнаружил какую-то опасность, но не можешь пока сказать, какую. И мы должны напрячься и как можно быстрее двигаться к тебе выручать, не делая из этого шоу.

— А если совсем скирда? — нахмурился я.

— Тогда просто ори и беги. Сделаем, что сможем — для того и идём с тобой.

— В общем, ничего сложного, — кивнул я. — Могу идти?

— А я тебя держу? — Она лукаво улыбнулась. Тем, что сам напросился на лёгкий инструктаж, я поднял себе рейтинга в её глазах. Надо налаживать с тёткой отношения, не чужие, оказывается, люди…

Свобода! Как долго я о ней мечтал! Как долго хотел вырваться за пределы крепостных стен! И вот, наконец, я тут.