В Россию с любовью: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот такая фигня, маляты! Ретроградная амнезия. Поттравматическая, без каких-либо гарантий на возвращение памяти. И чем больше проходит времени, тем всё меньше и меньше вероятность, что она вернётся. Девчонки и мама молятся уже, чтобы вернулась хоть частично, и я вижу по глазам, они меня любят и переживают. Все, особенно «тёплая» Маша. А Оля… Такой глубокой вины в её глазах я не видел никогда ни у кого. Нет, я, конечно, не помню что видел до травмы, но уверен, таких виноватых глаз там точно не было.

Как бы то ни было, я ещё несколько дней валялся в больнице, которая оказалась медблоком нашего дворца, после чего меня перевели «домой» — в свою комнату. Вставать, ходить до туалета и обратно разрешили, но всё остальное время сказали лежать, приходить в себя. Жопа болела адски — кололи какой-то хренью, как не в себя. Каждый день врачи буквально измывались, что-то спрашивая и уточняя, проверяя свои методики. Но лучше не становилось.

Маша спала со мной, на моей огромной кровати — никогда не думал, что кровати бывают ТАКИМИ. Снова это «если» — откуда я могу знать или не знать, какие они бывают, если ничего не помню? Но мой внутренний «я» был уверен, что до травмы я с такими монстрами не сталкивался.

А самое скверное… Я — пацан. И это стало ударом. Мне четырнадцать. Мать его ЧЕТЫРНАДЦАТЬ!!! Откуда я знал, что мне должно быть не столько, а значительно больше? Снова не понимаю. Мама Ира, её, как оказалось, так зовут — вот типаж «моей» женщины, мой внутренний «я» чувствовал ровесницу в ней, а не в валяющейся рядом со мной, смотря мыльный сериал на огромном мозаичном телевизоре во всю стену четырнадцатилетней Маше, кстати, моей сестры-двойняшки. Встав впервые, долго смотрел на себя в зеркале — он и есть. Подросток, у которого начал ломаться голос. Начал не прямо сейчас, скорее ломка уже завершалась, но тональность в данный момент оставляла желать лучшего — и не рык, и не писк, что-то среднее.

Итак, буду отталкиваться от того, что я, хоть ничего и не помню, но имею внутреннего «я», который помнит что-то на уровне механики движений и понимания терминологии. Это «я» видит окружающую действительность и не признаёт своей, ибо комната вашего покорного слуги поражала… Роскошью. Совершенно лишней, неуместной, и если бы я до травмы был оным принцем, этого даже не заметил. Но я здесь, в этой постели, в королевском, пардон, царском дворце. Мне так сказали. У меня четыре сестры — мелкая Ксюша пяти лет, близняшка Маша четырнадцати, худышка Женя восемнадцати и старшая суровая Оля — двадцати. И, наконец, мама Ира, редко меня навещающая, но мой «я» её простил, ибо у неё очень интересная работа, с которой даже сына посетить некогда. Она — царица. Да, вот так просто — царица. А если сложно — Великая Государыня Царица и Великая Княгиня Ирина Четвёртая, всея Великия и Малыя и Белыя России, Самодержица Московская, Киевская, Владимирская, Новгородская, Царица Казанская, Царица Астраханская, Царица Сибирская, Государыня Псковская и Великая Княгиня Смоленская, Княгиня Эстляндская, Лифляндская, Корельская, Тверская, Югорская, Пермская, Вятская, Болгарская и иных, Государыня и Великая Княгиня Новагорода Низовския земли, Черниговская, Рязанская, Ростовская, Ярославская, Белоозерская, Удорская, Обдорская, Кондийская, и всея Северныя страны, Повелительница и Государыня Иверской земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинской земли, области Арменския, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств и земель, восточных и западных и северных наследная Государыня, и Обладательница.

На язык просилось только одно слово «попаданец». И уж не знаю, что оно означает (в полной трактовке термина, вкратце представляю о чём речь, но и это кратко за рамками добра и зла), но одно только его звучание вызывало зубную боль и срежет, бесило… Но ни черта я с этим сделать не мог. Ибо валялся овощем после сотрясения, в состоянии лишь добрести до туалета, и то под бдительным оком Машки, которая не подпускала ко мне служанок, лично контролируя каждый шаг и чих.

Да, я грёбанный сраный попаданец! В принца, царевича! Причём в Россию ни разу не средневековую — с современным медоборудованием и пусть кинескопическим, мозаичным, но телевизором. У меня крутая мама и четыре любящие сестры. И пусть моему «я» это и не нравится, это на самом деле не просто круто, а архикруто! Куда лучше, чем попасть в безродного нищего — попадать так попадать. Знать бы ещё кем был оный «я» ранее, и куда делся настоящий принц, в смысле уже его, родное этому телу «я»…

Так что… Добро пожаловать в новую жизнь! Так сказать, в Россию с любовью!

Глава 2

Хорошо быть принцем

— И р-раз-два-три-четыре! Раз-два-три-четыре… В стороны. Вверх. Вниз, врозь, в стороны вверх. Теперь с ногами, вашвысочество. Правую в сторону, вверх. На место. Наклон…

Это я прохожу курс реабилитации — лечебную физкультуру. Со мной занимается индивидуальный тренер. Специализированный, по восстановлению после тяжёлых травм. Деваха лет сорока, опыт чувствуется — не одну сотню людей с куда большими травмами на ноги поставила. Таких обычно собирают в группы и занимаются коллективно, откуда я это знал — смотрите выше, просто знал. Но тут у нас царевич, сынок государыни, так что ему можно и индивидуально заниматься. Вот только я бы всё променял на группу коллег по несчастью, ибо здесь, в этих стенах, уже третий месяц, и всё общение — сёстры да несколько служанок. Плюс, разумеется, врачи. И никого больше — даже бойцы гвардии со мной не разговаривают — не положено, видите ли. Да и толку с них…

— Маш, а у меня друзья есть? — спросил я как-то не так давно, когда ложились спать. Мне уже давно стало лучше, следить за каждым чихом уже не надо, но она продолжала спать со мной рядом. И я был не против — уже сказал, от неё шло особое тепло, в котором наступало чувство блаженства. Вожделения она не вызывала, чего если честно боялся, ибо мне не десять, а чутка побольше. Гормональный бум уже начался, реакции ещё слабые, но уже ощущались, скоро это может стать проблемой, но пока это «золотое» время ещё не наступило. И тут двойственная проблема — с одной стороны моё– «я», помнившее то, что местный принц знать не может, не считало её сестрой… Но с другой для «я» она была малолеткой, дитём, а оное «я» явно не относилось к тем, кто «любит помладше». Девочка — и девочка. В отличие от маман, которую я оценивал просто как бомбу. Или Марины, моей личной служанки, ручаюсь, в функции которой с увеличением моего возраста будут входить и некие индивидуальные услуги по сбросу пара. Это ж служанка принца — как иначе? Но девочка рядом со мной с очешуительной аурой, к которой самому тянуло — прижаться и утонуть в этом тепле, дарящем радость и спокойствие.

— Маш, а у меня друзья есть?

— Угу, — кивнула сестра-двойняшка, которая вернулась с тренировок уставшая и была готова моментально отрубиться. — Варя Вяземская и Даша Долгорукая. И Наина Нарышкина, но вы вроде незадолго до с нею поссорились. Ты даже посуду бил и кричал, как истеричка.

— Я истеричка?

— Ага, та ещё. И я удивлена, что ты до сих пор ни разу не заистерил, хотя тебя конкретно так прижимали, чего-то заставляли, что тебе не нравилось.

Нелестная характеристика, но отмаз железный — ничего не помню.

— Грань смерти меняет людей, — философски заметил я.

— Это точно. — Она задумалась, и продолжила:

— Вы вчетвером с девочками устроили ансамбль, музицировали, и под предлогом репетиций кучу времени проводили вместе. У них особые пропуска в кремль были. Но сейчас их временно отменили, пока ты не придёшь в себя.

— Мы целовались? — Провокационный вопрос, но кому, как не близняшке, быть в курсе. Впрочем, сестрёнка не смутилась.

— А зачем тогда ансамбль собирать? И с Наинкой вы ж не просто так разругались. Но там сам с ними решай, и не забывай, что женят тебя на ком надо, чтоб они иллюзий не строили.

— Думаю, они умные девочки и сами всё понимают.

— Понимают. Лишь бы у их бастардов царскую кровь потом не нашли. Мама рассердится, это многое во взаимоотношениях с родами сломает.

Я поёжился. М-да, за ширинкой надо будет следить, как всё начнётся. А начнётся будь здоров, юношеские гормоны это как удар мешком по голове — ни хрена не соображаешь. Откуда-то я это тоже знал. И при возможностях и власти принцев… Да уж.

— Ну, вот мне стало легче. Их пустят? — нахмурился я — интересно посмотреть, что ж там за девочки в ансамбле собрал настоящий царевич. Не мог же он запасть на абы кого, посредственности?

— Саш, давай спать? Я сегодня на полигоне просто вымоталась. — Она свернулась калачиком и доверчиво уткнулась мне в плечо. — Когда разберёмся с твоей амнезией, когда мама и Оля придумают, что им можно говорить, а что нет… Тогда да…

— А я… А как наша дружба выражалась? — Маша засопела, но я не давал ей уснуть и снова растормошил.

— В каком смысле?

— Это… Она была искренняя? Они мне и правда нравились? Или их подвели и там чисто голый расчёт?