Ах, ты ж!
Я подскочил к одному из фанатиков и рывком сдёрнул капюшон.
На меня уставились остекленевшие глаза.
Твою-то мать, Даниэль!
Борясь с нехорошим предчувствием, я начал один за другим срывать с голов капюшоны, обнажая бледные, лишенные живого румянца, лица.
Пожилая женщина. Молодой парень лет двадцати с небольшим. Еще одна женщина, но моложе лет на десять-пятнадцать. Мужчина лет сорока.
Все они были мертвы.
Обескровленные тела, застывшие и безжизненные, были рассажены кем-то по периметру пентаграммы.
Последним был седой старик.
Я сдернул капюшон и увидел сухое морщинистое лицо. Стеклянные глаза смотрели в пустоту. И вдруг, зрачки его дернулись, фокусируя взгляд на мне. Из тонких иссохших губ вырвался нечленораздельный хрип:
— Да… ни… иил…
От неожиданности я отпрянул назад.
Он что, назвал мое имя?
Произнес он его еле слышно и звучало оно слегка искаженно. Но я точно услышал свое имя.
Старик захрипел и начал заваливаться на бок.
— Эй-эй, старик, черти тебя раздери! Не смей умирать! — я подхватил легкое, почти невесомое тело, и аккуратно положил на пол.
Начал вливать в него жизненную энергию.
Запасы той, что я позаимствовал у двух головорезов, закончились очень быстро. Да и оставалось их немного.
Я словно вылил стакан с водой в пересохшую реку, в надежде, что она вновь станет полноводной. Эффект был таким же. То есть никаким.
Пришлось делиться собственной жизненной силой.
Тело старика впитывало ее жадно, словно губка.
Очень быстро у меня начала кружится голова, а в глазах потемнело. Силы начали стремительно меня покидать, и мне пришлось остановить процесс в той точке, когда помощь старику уже мне самому грозила необратимыми последствиями.
Раньше я бы смог поставить его на ноги за считанные мгновения. Он бы уже прыгал прытким козликом и рассказывал мне всю интересующую меня информацию о том, что здесь произошло. И главное — откуда он знает мое имя.
Сейчас же мне удалось всего лишь остановить негативные процессы, выгнав из его тела некротику, и позволить организму самому бороться за свою жизнь.
Старик так и не пришел в себя. Но теперь, по крайней мере, он точно выживет.
В отличие от этих четырех — мой взгляд скользнул по мертвым телам.
Их уже не спасти. Слишком много времени прошло с момента их смерти.
А воскрешать трупы я, увы, не могу. Пока не могу.
Скрипнул зубами.
Меня особенно злило то, что среди убитых я видел женщин.