Я только глаза закатила. А про себя подумала, что и змей, и пастушка – оба дураки! Надо было просто поговорить нормально и не было бы никаких проблем!
А любовь из-за “синдрома жертвы” – это чушь! В голове должны быть одни морковки, чтобы влюбиться в похитителя!
Но теперь я сама оказалась на месте этой “пастушки”… И в моём случае разговоры не помогут. К сожалению, как бы я ни отрицала, моё тело откликается на прикосновения Клоинфарна, будто я влюблена. Но это не так! Я ничего подобного не чувствую! Я не какая-то “жертва”, у которой нет иного выхода, кроме как полюбить монстра!
И если вдруг придут рыцари – я не брошусь на мечи! А позволю себя спасти!
“Позволишь? Правда? И дашь им зарубить змея?” – шепчет голосок сомнений. Я встряхиваю головой. В любом случае, это бессмысленный вопрос. Клоинфарн слишком силён, кто сможет его победить? А от свободы я точно не откажусь!
Если я когда-нибудь влюблюсь, то только если сама так решу!
Нельзя забываться! Клоинфарн “заботится” потому что он, как и змей из истории, ждёт когда я растолстею. А потом спокойненько отужинает мною, даже косточек не оставит! Он сразу сказал мне – я лишь его инструмент для достижения цели.
Нас связала странная метка! Может быть, это она пудрит мне мозги? Нет, всё! Я ей не сдамся! Больше не потеряю голову! А свидание – это только слово, моя цель – передать весточку родителям. Если мы, конечно, правда отправимся в Аштарию… Потому что с этим демоно-драконом расслабляться нельзя!
Встряхнув головой, оглядываюсь. Я стою в центре пустующего сухого сада, солнце катится к горизонту, а я так и не потренировала магию.
Что ж, сейчас самое время! Собрав из души всю злость на себя и на Клоинфарна, ударяю воздух раскрытой ладонью.
С шипением из моей руки вырывается белая вспышка. Она врезается в сухое дерево, и то неожиданно вспыхивает как смоляной факел.
“Ой”, – отшатываясь, пугаюсь я. И только потом понимаю – нет ни дыма, ни жара! Дерево не горит… Вместо этого оно, объятое странным белым пламенем, вдруг покрывается свежими веточками, на которых набухают почки, чтобы затем превратиться в зелёные влажно поблескивающие листья. Следом на ветках распускаются крохотные белые цветы.
Огонь гаснет… а я продолжаю стоять и в растерянности смотреть на дерево – единственное живое во всём саду. В рыжеватом свете вечернего солнца оно выглядит одновременно чужеродно и сказочно. Обоняния касается сладкий аромат, и я вдыхаю его полной грудью.
Протянув руку, касаюсь бархата листьев.
Настоящие…
Но разве это нормально? Разве я не швырнула гнев? Больше похоже на мою обычную магию, но раньше я могла уговорить распуститься лишь пару листиков… но уж никак не вернуть к жизни целое дерево!
Может, я случайно усилила свою “магию роста“? Но чем? Злостью?!
Неужели Клоинфарн прав, и моя сила, как и у хищников, в эмоции гнева? Это полностью противоречит всему, чему меня учили!
– Ты испортила мой сад, – вдруг раздаётся за спиной шелестящий женский голос, дрожащий от ненависти.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В пяти шагах от меня между сухими скрюченными деревьями стоит тень. Её чёрные волосы развеваются на ветру, старинное платье раскачивается на худых плечах, лицо смазано, а в провалах глазниц горят алые злые огни.
Тень передо мной – будто продолжение мёртвого сада. Такая же пустая, усохшая, безжизненная. “Опасная”, – подсказывает инстинкт.
Озноб пробирает спину, но я не собираюсь сбегать.
– Чего тебе нужно, Эйда? – спрашиваю, сжав кулаки.
– Всё повторится, – зловеще шепчет тень, наклонив голову. – Он предаст тебя. Если ты не предашь его раньше. Он погубит тебя. Если ты не погубишь его раньше. Будущее не врёт. Оно неизменно. Хочешь посмотреть? – и она протягивает руку.
Налетевший ветер качает мёртвые ветви, подталкивает меня в спину – навстречу к тени.
Кисть Эйды худая, чёрные пальцы неестественно длинные. Желудок скручивает лишь от одной мысли, что я их коснусь.
– Ты хочешь показать мне будущее? Как тогда, в тумане? – Напряжённо спрашиваю я.
Тень не отвечает, только глаза её вспыхивают ярче, да чёрный зев рта растягивается в жуткой улыбке. Разве такое существо может желать мне добра?
Мои звериные инстинкты вопят – нельзя к ней прикасаться! Это ловушка! И я решаю к ним прислушаться.
– Уходи!