– Я сам от него избавился, – говорит он.
Избавился от сердца?!
– …зачем?! – поражённо шепчу я.
– Нет настроения рассказывать, – дракон касается своей груди, раздражённо дёргает уголком рта. – Спроси что-нибудь другое, Адель. Один вопрос. Выбери его с умом.
Глава 8
В гостиной повисает напряжённое молчание.
Закусив губу, из-под ресниц смотрю на Клоинфарна.
Мне хочется спросить его об испорченном портрете и о странном шёпоте, что я слышала. О закрытых комнатах. О заброшенной детской. И о том, почему разрушен целый этаж!
Но будет ли дракон честен? У меня нет других источников информации, чтобы проверить его слова! Как же быть?
Сцепляю пальцы и опускаю взгляд. Мне вдруг вспоминается, как однажды мама рассказывала способ распознать ложь… Её мягкий, ласковый голос всплывает в памяти:
“Адель, дорогая, ложь противоестественна. Даже у последнего мерзавца душа болит от обмана. Мерзавец свыкся и не чувствует, но если присмотреться, рябь этой боли можно заметить в глазах, в мимике, в движении рук. Руки бывают честнее глаз, потому что про них лжецы совершенно забывают”.
– Ну, будешь спрашивать? – торопит меня дракон.
– Да. Мой вопрос… – я поднимаю голову, впиваясь взглядом в лицо Клоинфарна. – Скажи, кто живёт в правом крыле?
У дракона не дёргается ни единый мускул. Я словно смотрю не на живое существо, а на мраморную статую. Опускаю взгляд… и вижу, как вздрагивают его пальцы на одной руке, и будто тянутся к запястью другой – туда, где находится метка. Но замирают на полпути.
Всё это за доли секунды. Микроскопические движения, которые я успеваю заметить.
– Там никто не живёт, – отвечает Клоинфарн.
– Понятно, – я натянуто улыбаюсь, чувствуя, как на душе скребут кошки. Он соврал! Наверняка соврал!
– Почему ты спросила? – вкрадчиво уточняет муж.
– Когда стояла на террасе, видела лицо в окне. Женское.
– Хм… – Дракон чуть опускает голову так, что теперь не получается угадать выражение его глаз. – Возможно, это дикая тень. Иногда эти существа выходят из тумана и забредают сюда. Поодиночке они не опасны.
– Тень, значит… А говорить тени умеют?
– А она с тобой говорила? – чуть резче спрашивает дракон.
– М-м… Тут всякое мерещится. Половицы скрипят так, что при желании можно играть ими как на пианино.
– Да, не лучшее место для принцессы. Но через месяц переедем в местечко поприятнее.
– Только если я решу остаться!
– Конечно, – Клоинфарн изгибает углы губ в тонкой улыбке. – Что касается теней… Они не “живы” в полном понимании этого слова, лишь бормочут бессмыслицу, эхом повторяя за людьми. Но плохо, если они бродят по дому, как по родному туману. Я накину заклинание, которое выгонит их, поэтому не выходи ночью из комнаты.
– Нда уж… Как много я не знаю об этом мире…
– Завтра расскажу побольше, если захочешь, – Клоинфарн поднимается в полный рост и шагает ко мне. – Уже поздно, я провожу тебя до твоей спальни.
– Мне комфортнее дойти самой, – я пячусь.
– Не хочу, чтобы тебя напугала скрипнувшая половица, – хмыкает дракон, выходя следом в сумрачный коридор. И прежде чем успеваю отказаться, он берёт мою руку и мягко тянет за собой.