Малахитница: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пришла беда — отворяй ворота, — проговорил он с горечью.

Глаша кинулась к деду.

— Да что ж такое, дедушка? Об чем ты?

— Хозяину нашему новую игрушку захотелось, — сказал Ерофей зло. — И когда только высмотреть успел?

— Что вы все загадками говорите? — забеспокоилась Глаша. — Скажите уже, что за напасть такая эта вечерняя служба?

— Такая напасть, что после нее девки брюхатые ходят. Пантелей Ильич натешится, а потом их замуж распихает али продаст кому. Для него крепостные все равно что щенки борзые, — мрачно объяснил парень и сжал кулаки.

Глаша остолбенела.

— Я не крепостная, — наконец произнесла она, — я из вольных. И отец мой вольный, и матушка, царствие ей небесное.

— Зато мы подневольные, — сказал Вавила. — На первой отбрехались, а дальше… Бог не выдаст, свинья не съест.

Еще дважды приходили за Глафирой люди Пантелея Ильича, да все никак не сподобились девку забрать. А потом все забылось как будто.

Пришла весна. Вскрылась Круть-река, с глухим треском и гулом унесла потемневший лед. Глаша в глубине души ждала, что после поста и Светлой Пасхи посватается к ней Ерофей. Но парень о сватовстве не заговаривал, только с каждым днем все больше печалился. Не выдержала Глаша, спросила однажды, о чем он кручинится.

— Как же мне не печалиться, Глашенька? Я жить с тобой хочу, дом вести, детишек растить. Да только не бывать этому. Ежели мы с тобой повенчаемся, ты сама крепостной у Пантелея Ильича станешь, и детей наших крепостными запишут. Не хочу я этого, — ответил Ерофей, и на его лицо легла тень.

— А ежели сбежим? — предложила Глаша. — На вольные земли подадимся?

Ерофей помолчал немного, задумавшись, и проговорил:

— Всю жизнь бегать не будешь. Я тут поспрошал заводских мужиков… Говорят, барин-то наш, Пантелей Ильич, как-то перед гостями бахвалился, что, мол, он барин самый что ни на есть правильный, справедливый. И ежели кто из его мастеров предъявит хороший выкуп за себя, так он тому мастеру честь по чести вольную оформит. Так может мне попробовать? Подкоплю деньжат, серебряную аль золотую жилу найду и тем от барина откуплюсь. Как думаешь, Глашенька?

А у нее от этих слов глаза засияли, щеки румянцем расцвели. Бросилась Глаша любимому на шею и заговорила горячо:

— Я помогу, Ерофеюшка, коли не забоишься! Я ведь сызмальства самоцветные камни да золото знаю, чую их! Еще маленькой была, играла в лесу с золотыми змейками-дайками, и они мне показывали, где россыпи самоцветные, а где жилы золотые да рудные.

Просветлел лицом молодой мастер, обнял свою милушку и поцеловал крепко.

— Ты и есть моя золотая дайка, любушка моя, — прошептал он.

Сладко защемило Глашино сердечко. И не только от того, что его переполняла любовь, а еще и от того, что принял ее тайну Ерофей, не испугался и не обозвал ведьмой да бесовкой. На том и порешили.

В тот же вечер слуги Пантелея Ильича явились за девкой Глашкой. Отбояриться на этот раз не вышло.

Сам Пантелей Ильич сидел за накрытым столом, чай пил. Предъявили ему девушку. Он окинул ее липким взглядом и приказал:

— Нут-ка, повертись!

Глаша с места не двинулась.

— Вы, Пантелей Ильич, меня работать вызвали, — заговорила она, — так скажите, чего делать надо. А я не карусель на ярмарке, чтобы попусту вертеться.

Заводчик голову набок склонил, прищурился нехорошо так и прошипел:

— Не по чину баешь, девка. Знаю я про ваши шашни с Ерофейкой Марковым. Замыслила лучшего мастера у меня сманить? Думаешь, коли ты не моя крепостная, так тебе все дозволено?

— Намедни вы, по пьяному делу, прилюдно побожились, что ежели вам какой холоп насыплет золота столько, сколько сам весит, вы тому холопу вольную дадите, — храбро заговорила Глаша, а у самой внутри все мелким бесом дрожит. — Помните ль, барин? Люди-то слышали.

Как только Глаша про золото сказала, у заводчика глаза заблестели и лоб испариной покрылся.

— Не ты ли, красавица, мне то золото принесешь? — спросил он вкрадчиво.