Отойти от пропасти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наместник испытывал глубочайшее удовлетворение — именно он сам настоял перед генералами на начале нового генерального сражения, не дожидаясь зимы, на которую многие рассчитывали, считая, что японцы будут сильно страдать от холодов. Пришлось применить данные императором права — отрешив от должностей несколько генералов и полковников, адмирал добился безусловного исполнения отданных им приказов. Да и командующие всеми тремя Маньчжурскими армиями, созданными на основе трех прежних групп, согласно указанию военного министра, единодушно высказались за начало общего наступления. И на то были весомые основания — по числу дивизий русские войска имели значительное превосходство. Под Ляояном и Мукденом удалось сосредоточить пять сибирских и три армейских корпуса по две-три дивизии в каждом, а всего собрали двадцать четыре дивизии пехоты при семи конных дивизиях, что по данным разведки в полтора раза превышало совокупную численность японских армий.

От Ляояна вдоль линии железной дороги, при поддержке тяжелой артиллерии и бронепоездов наступала на юг, в сторону Квантуна 1-я армия генерала от инфантерии Зарубаева, состоящая из трех — 1, 2 и 4-го Сибирских корпусов, в составе семи дивизий, имея на правом фланге обходящий японцев конный корпус генерала Мищенко. Последний был выброшен вперед, и не встречая японских войск на пути, устремился к Инкоу, заходя глубоко в тыл 2-й японской армии генерала Оку. Со стороны Мукдена, перейдя реку Тайдзыхе, перешла в наступление на 1-ю японскую армию генерала Куроки 3-я маньчжурская армия генерала от инфантерии Линевича, и тоже тремя корпусами, только армейскими — 1, 10 и 17-м. И опять же имея на левом фланге обходящую конную группу из двух дивизий под командованием генерала Реннекампфа. Задачей было оттеснить противника к реке Ялу, связав боями пять неприятельских дивизий.

Главный удар наносила 2-я Маньчжурская армия генерал-лейтенанта барона Штакельберга — всего из двух сибирских корпусов, но в них семь дивизий, а на пути только одна неприятельская из 4-й армии генерала Нодзу. Вот ее и смяли, хотя потребовались сутки — японцы сопротивлялись отчаянно, и погибли на позициях только после третьего по счету штурма…

— Маньчжуры сражались доблестно, я рад, что в них не ошибся, — негромко произнес Алексеев, обращаясь к стоявшему рядом пожилому китайцу в голубом халате. Но главным его отличием от подданных Поднебесной было отсутствие косы — тем, кто решится сотворить подобное преступление, полагалась смертная казнь. Вот только Тифонтай верой и правдой служил много лет Российской империи, приняв русское подданство — его знал император Николай с тех времен, когда был еще цесаревичем.

— Японцы для них лютые враги, с ними маньчжуры воевать будут охотно, еще с прошлой войны накопились счеты. Но то начало — в вашем высокопревосходительстве они видят защиту и от китайцев, численность которых на здешних землях увеличилось вдвое. Маньчжуры просто боятся потерять со временем владения, а Инкоу давно у них как бельмо на глазу. Императрица Цыси слабая правительница, и с ее смертью маньчжуров начнут резать повсеместно, и начнут с Пекина, где собралась их знать. Династия правит три века, и у ханьцев за последние годы накопилось немало злобы.

Тифонтай был верным сподвижником Алексеева вот уже несколько лет, имея на том «свой интерес». Богатейший купец ведал многими подрядами от наместника, снабжал всю Квантунскую область, через его подручных адмирал проводил свои «дела», порой из разряда тех, о которых газетчики не должны были пронюхать, особенно тех, что касались «концессий» на реке Ялу, отделяющей Маньчжурию от Кореи. И три месяца тому назад именно ему принадлежала идея привлечь под русские знамена несколько десятков тысяч маньчжуров, навербовав их по всей «линии отчуждения» КВЖД. И на то были причины, очень веские, которые надлежало держать в тайне.

В газетах часто писалось о «Желтороссии» со столицей в Харбине, как о будущей колонии России, оторванной от Поднебесной. И на то были причины — северная Маньчжурия, по которой проходили линия КВЖД, была малозаселенной территорией, в которой проживала едва полтора миллиона маньчжуров, говорящих на диалекте монгольского языка, и небольшое число китайцев, чуждых им по языку и культуре. Российской империи на восемьдесят лет была дана концессия на прокладку железнодорожных путей, в так называемой «полосе отчуждения» — свыше ста тысяч десятин земли, от версты и более шириной по обе стороны.

Именно здесь возникали станции, которые быстро превращались в города, причем русские по виду, не азиатские. Таким был Харбин, население которого составляло примерно полсотни тысяч жителей, треть из которых были русскими. Дорога пролегла от Читы до Владивостока, связав Забайкалье с Приморьем кратчайшим путем, на котором было построено полторы тысячи мостов и мостиков через реки и речушки. И построено семь туннелей, с самым большим в азиатской России Хинганским — двупутным, на пару верст, спроектированном русскими инженерами. Край начал заселятся русским населением, но хлынул поток китайцев на заработки, который теперь наместник пытался повернуть вспять. У Алексеева появились свои планы на этот край, которые сформировались несколько лет тому назад. На то были весомые причины — адмирал понял, как можно «временный статус» поменять на «постоянные», ведь без Маньчжурии развитие Дальнего Востока невозможно. Здесь командующий Тихоокеанским флотом адмирал Матусевич, отправивший ему докладную записку по этому поводу еще в августе, полностью прав, когда четко указал, что нужно всячески привлекать народы враждебные японцам и китайцам к принятию русского покровительства. А затем «помочь» им избавится от своих бывших «хозяев», и при необходимости вооруженным путем и при русской поддержке.

И такая возможность появилась после подавления «боксерского» восстания, которое подавили союзные силы европейских держав. От КВЖД в сторону арендованной у китайцев на 25 лет Квантунской области было решено проложить железнодорожные пути от Харбина до Порт-Артура, и эта «ветка» получила название Южно-Маньчжурской железной дороги. Строительство вызвало наплыв китайцев, и восьми с половиной миллионное население южной части Маньчжурии, состоящее в основном из туземного населения, стало стремительно увеличиваться до пятнадцати миллионов, но теперь собственно маньчжуры стали составлять едва половину, их земли стали переходить в собственность пришлых китайцев. Недовольство стало кипеть с «мутной пеной», а тут снова пришли японцы. Но если генерал Куропаткин всячески противился привлечению местного населения, то Алексеев иначе оценивал ситуацию, поняв, что наступил самый решительный момент. И тут адмирал воспользовался порт-артурским опытом, где китайцев и маньчжуров попросту отмобилизовали, посулив жалование, паек и русское подданство, а в качестве альтернативы для тех, кто отказался, оставили под японцами. Самураи, оказавшись в окружении, попросту вырезали на Квантуне местное китайское население, мстя им за соотечественников, взявшихся за оружие. Зато генерал Стессель из запасных батальонов, прибывших морем из Владивостока рот и мобилизованных китайцев и маньчжуров «сколотил» три Маньчжурских пехотных полка, на треть чисто русских по составу.

В начале сентября Алексеев воспользовался полученным опытом, распорядившись при каждой Сибирской стрелковой дивизии развернуть два маньчжурских батальона, добавить к ним один из прибывающих русских, и за десять недель «сколотить» пехотный полк. Для обмундирования развертываемых частей, на «Ангаре» привезли во Владивосток пятнадцать тысяч комплектов японской униформы, причем вместе с винтовками. Захваченные в Дальнем трофеи пригодились, а форму врага маньчжуры надевали с воодушевлением. Ведь нет ничего лучше, чем вовремя присоединиться к победителю, при этом имея полное право на законную долю в добыче, а еще освобождая родной край от ненавистного врага, что десять лет тому назад оставил недобрую память своими зверствами.

— Теперь у нас есть на «мандаринов» управа, ведь стоит только старухе Цыси заупрямиться, а китайцам проявить строптивость…

Наместник не договорил, только зло усмехнулся — теперь он имел здесь «местные» войска, которые в будущем и станут основной и очень серьезной поддержкой русского владычества.

В морском сражении в устье реки Ялу японский флот одержал победу над китайской эскадрой. Залпы орудий в Петербурге «услышали», вот только сделали из них неправильные выводы…

Глава 14

— Ремонт «Ретвизана» и «Цесаревича» с начала войны занял четыре месяца, но «Победу» отремонтировали за два с неделей. Подорвавшийся на мине в июне «Севастополь» отремонтировали уже за полтора месяца, а «Баян» на неделю меньше. А вот в Дальнем благодаря наличию запасов корабельной стали и отличным мастерским с доками сроки не превышают месяца, максимум шести недель — но так и повреждения от артиллерийского огня не такие и значительные, как от торпедных попаданий или подрыва на минах. Просто наши люди набрались опыта, стали работать куда лучше, и Григорович в Порт-Артуре, и Вирен здесь. Я сделал ошибку, поставив Роберта Николаевича на отряд — его место исключительно на берегу, здесь он принесет большую пользу. И Лощинского в море отправлять нельзя — два корабля погубил, пусть трофейные, но это, несомненно, серьезный урон для нашей репутации. Хотя считать «Адмирала Витгефта» и «Витязя» полноценными кораблями никак нельзя — их место в береговой обороне. Да и команды собрали наспех и плохо подготовили, поторопились — вот потому их и потопили. Но на войне без потерь и ошибок не бывает, нужно только вовремя сделать правильные выводы из произошедшего.

Матусевич прекрасно понимал, что именно он сам главный виновник случившегося — не продумал ситуацию и ошибся, рассчитывая, что японцы не ведут разведки, а они выслали в дозор большие миноносцы с радиостанциями. Вот и решили ударить по слабому русскому отряду, а он опоздал оказать помощь. Но как нормально воевать без отлаженной радиосвязи прикажите — только методом таких проб и ошибок.

Командующий флотом отодвинул в сторону листки сводки о ходе ремонтных работ, что подавали ему каждые три дня. Этот порядок внедрили больше трех месяцев тому назад, сразу же после первого сражения в Желтом море. На кораблях постоянно исправляли повреждения в Порт-Артуре и Дальнем, и что поразительно — при одинаковой опытности мастеровых, но за счет лучшего технического оборудования и кораблестроительных припасов, накопленных еще со времен Витте, ремонт шел качественный и быстрый именно в последнем порту. Недаром японцы здесь ремонтировали свои корабли 3-й эскадры, которые по размерам идеально подходили для здешнего большого дока, а в малом чинили миноносцы, особенно постоянно ломавшиеся «соколы», с их скверными машинами и котлами. Но доки отличные, механические мастерские выше всяких похвал, что портовые, что железнодорожные, в них делали даже отливки из чугуна. Поневоле закрадывались мысли, а не специально ли всесильный председатель кабинета министров Сергей Юльевич Витте так постарался в пользу отнюдь тогда не гипотетического, а вполне реального противника. Отгрохал наилучший порт, да еще по высоким европейским стандартам, запретив его использовать кораблям Тихоокеанской эскадрой, и при том, не прикрыв береговыми батареями, а также укреплениями и фортами на сухопутном фронте.

Работников сейчас хватало — как иностранцев, вполне квалифицированных, так и китайцев. Последние оказались удивительно предприимчивыми работниками — приплывали сотнями на джонках для заработка, платили им тут щедро. Да и на военную службу проводилась вербовка, которую разрешили в Петербурге — в столице теперь об «экономии» не думали, ассигнования проводились быстро по первому требованию. И оно понятно — война крепко поджимала, ее требовалось окончить только победой, и как можно раньше, ведь каждый лишний день выходил в серьезную «копеечку». Потому наместник решился перейти в решительное наступление для деблокирования Квантуна, не стал дождаться начала зимы — и природа поспособствовала. В последнюю неделю на юге Маньчжурии установилась хорошая погода.

Теперь требовалось поддержать это наступление, и вчера на военном совете было принято решение силами двух дивизий проломить уже японскую оборону у Цзиньчжоу, что растянута не на три, а на десять верст, по верхней кромке «расширенной воронки». Еще одна дивизия, 10-я Сибирская стрелковая генерал-лейтенанта Смирнова, должна быть использована для отвлекающих десантов. Дивизия была сформирована к началу сентября на основе выделенных из 4-й и 7-й дивизий полков, к которым добавили 5-й отдельный полк полковника Третьякова, получившего за бои у Цзиньчжоу генеральский чин. Запасные батальоны переформировали в пехотные полки, два батальона каждого комплектовались китайцами и маньчжурами, третий был исключительно русским по составу.

Прошло всего два месяца после победы — разгрома 3-й японской армии генерала Ноги, который, не желая попасть в плен, совершил обряд ритуального самоубийства. Неприятель эту армию восстановил, причем хитрым путем — 9-я и 11-я резервные бригады были объявлены новыми пехотными дивизиями, а «второочередные» дивизии для них стали комплектоваться в метрополии, как пошло восстановление заново уничтоженной 4-й резервной бригады. А вот числящиеся под первым номером дивизия и резервная бригада исчезли полностью — в сводках наместника их вообще не упоминали. А то, что японцы стали напрягать все силы, было ясно — все резервные бригады со штата из восьми батальонов стали двенадцати батальонными дивизиями, правда с одним дивизионом артиллерии вместо двух и эскадроном конницы, а не полком. Пятнадцать соединений пехоты и две кавалерийские бригады противостояли маньчжурским армиям, а три дивизии с отдельными пехотными батальонами прикрывали Ляодун — от Инкоу до Цзиньчжоу. Сколько привлеченных в русскую разведку Тифонтаем китайцев и маньчжуров лишилось жизни, и подумать страшно — но сведения были почти точные.

— Нам необходимо высадить одну бригаду пехоты у Бицзыво — там японцы много раз высаживались, место, так сказать, «намоленное». Еще полк стрелков в бухте Керр — до нее от Дальнего рукой подать, а еще полк будет пребывать в резерве. Плавсредств на переброску первых эшелонов должно хватить, Александр Михайлович?

— С избытком, Николай Александрович, — великий князь «колдовал» над разложенными листками. И после подсчетов заговорил:

Из Дальнего в бухту Керр пойдут катера с баркасами на буксире. Переход на двадцать миль, высадка будет на месте японской, которую противник осуществил в мае. Мины вытралены, береговых батарей у неприятеля там нет. Непосредственную поддержку будут обеспечивать «Бобр» своей девятидюймовой пушкой, и «Гиляк». Со стороны Талиенванского залива вести огонь станет «Ослябя» главным калибром, хорошие учения для его комендоров. При необходимости поддержит «Пересвет» — к десятидюймовым орудиям имеется достаточное количество чугунных бомб. Но вряд ли стрельба потребуется — у Талиенваня поставлена береговая батарея старых девятидюймовых пушек, за горой Наньшань позиции одиннадцатидюймовых мортир, доставленных из Порт-Артура. У генерала Стесселя очень много собственной артиллерии — целый крепостной полк, плюс две полевых артиллерийских бригады, так что справятся без нашей поддержки…

— Ни в коем случае — пехота должна видеть наши корабли, а тем более броненосцы. Учтите, их присутствие полностью деморализует неприятеля. Так что пусть «Ослябя» постреляет — лишняя демонстрация не помешает. А какие силы можно выделить для десанта у Бицзыво?

— Наберется три десятка каботажных пароходов, этого вполне хватит для перевозки десанта с Эллиотов, а на острова можно перебросить войска транспортами. Прикрывать будут крейсера Эссена, а поддержку при необходимости окажут канонерские лодки. У неприятеля на берегу только наблюдательные посты до полувзвода, переброска подкреплений займет не меньше суток. Не думаю, что японцы смогут помешать, у них не так много войск, и мало полевой артиллерии. Единственное — мы готовим десант в спешке, многое не получится. Все предусмотреть нельзя.

— Будем считать, что это своего рада учения, Александр Михайлович. Зато такого комбинированного удара с суши и моря японцы могут и не выдержать. Генерал Стессель рассчитывает и на помощь от наместника — в сторону Инкоу продвигается конный корпус генерала Мищенко, прошло уже четыре дня, осталось три. Послезавтра туда направим быстроходные крейсера — и будем готовить к выходу броненосцы. Если наступление завершится успехом — то к концу месяца блокада Квантуна будет окончательно снята. Но это еще не будет победой, хотя нашего поражения в войне уже точно не произойдет. Исход войны решится исключительно на море, в одном единственном генеральном сражении. Но опять же — только для японцев, мы ведь имеем возможность для реванша.

— Я прекрасно понимаю, — негромко отозвался великий князь, — что на Балтике сейчас готовится еще одна эскадра. Но ее поход может и не потребоваться, если у нас будет рандеву с прибывающим в конце месяца отрядом…

Построенный в САСШ на верфи Крампа эскадренный броненосец «Ретвизан» имел своим прототипом как ни странно черноморский броненосец «Князь Потемкин Таврический». Заложены корабли были одновременно, только американцы построили за более чем вдвое короткий срок, и при этом для экипажа были созданы невероятно комфортные условия обитания. По защищенности это был самый мощный броненосец флота — огонь японской среднекалиберной артиллерии был бесполезен — корабль имел максимальную площадь бронирования. Американцы предлагали установить «вторым» калибром свои 203 мм пушки, принятые на их флоте, но наши адмиралы предпочли французские 152 мм орудия Кане…