Сегодня Лейла была в небесно-голубом платье, облегающем лиф и талию, а летящая юбка оставляла открытыми золотые браслеты на ногах. Да, лучше смотреть на браслеты, чем в темные, искрящиеся от смеха глаза или, того хуже, на грудь.
— Ты ничего не просишь… — проговорила-пропела Лейла.
— Потому что мне ничего не надо! — торопливо произнес Джаред, глядя в пол.
— Бадья нагрета специально для тебя. Сейчас утро, никто не побеспокоит.
— А можно? — недоверчиво спросил Джаред, не удержавшись и вскинув взгляд на эту чудесную женщину.
— Мне показалось, тебе нравится вода. Более того, это твоя стихия, она гармонизирует твой дух и приводит мысли в равновесие. К тому же, нет ничего плохого в том, чтобы содержать тело в чистоте.
— И душу тоже! — добавил Джаред.
— Я согласна с тобой, милый мальчик.
Джаред сжал зубы, пропустив «милого мальчика» мимо ушей. Дождался, пока Лейла уйдет, повертелся на лавке, поразмышлял, то ли отказаться и обидеть хозяйку, то ли согласиться и нарушить заповеди отца. Ладно ополоснуться холодной водой у колодца, но мыться так часто в теплой! Это слишком дорого, слишком роскошно, значит, совершенно не нужно. Это сколько людей потратили свое время, чтобы для начала принести, потом нагреть здоровущую бадью?
«Не стоит огорчать женщин по пустякам», — прозвучало над ухом отстраненно и мелодично, как всегда говорил отец.
И Джаред решил послушаться.
Поднимался обратно по лестнице он чистый, согретый и умиротворенный. Вытирая голову пахнущим травами полотенцем, натолкнулся на любопытный взгляд сегодняшней девчонки и торопливо взлохматил прическу, не желая привлекать внимание к своим ушам полукровки. Неприятно, когда на тебя таращатся, словно на балаганного шута о двух головах.
— Меня зовут Тикки, — негромко произнесла девочка, и Джаред вздохнул. Теперь придется знакомиться! — Майлгуир приказал мне дождаться его…
Замолчала, продолжая внимательно глядеть.
— Джа-а-аред, — нехотя представился он. — А ты давно его знаешь?
Девчонка расцвела:
— Он меня спас! Хочешь, расскажу как?
Глава 4. Я только держал
— Живые есть?
— Один.
Пахло кровью так, что сводило скулы и вновь скручивало давно пустой желудок. Сознание плавало, не желая возвращаться в кошмар реальности. Сотник вздохнул, решив подольше не открывать глаза, чтобы не видеть этих двоих, пришедших под утро после кровавой ночи.
— Ну что молчишь, а? — ввинтился в череп знакомый и очень неприятный голос. — В яму с медведем захотел? Отвечай уже внятно, что случилось? Что произошло?!
— Да не тряси ты его так, Руфус! Последний ум выбьешь. Этот хоть целый и в себе.
— В себе? Это ты называешь «в себе»?! Только и твердит: волк, волк! Эй, убогий! Другие слова растерял? Или позабыл?.. Патрик, не забывай, о дурных вестях нам докладывать. Как бы самих не порвали.
Слова-слова. Они долетали с трудом, искаженно, гулко, словно после удара по голове. Хотя его и не били, только облили водой. Но этим друзьям хозяина лучше ответить. Сотник разлепил веки, присмотрелся. Ну так и есть: Руфус — толстый и лысый, Патрик — худой и высокий. Опаску вызывали оба.
— З-з-забудешь тут, — выстучал зубами сотник. — Все к-к-кончилось?
— Это с какой стороны посмотреть, — хихикнул Руфус.
Все, все закончилось, вертелось в голове. Денежное место было и спокойное, особенно если не присматриваться. Возьмут ли куда? И никаких рекомендательных писем. Не у кого брать.
Мысли плыли лениво, ровно со стороны: не его и не о нем.
И тут же с головы до ног обдало жаром — он жив! Прийти в себя — и на границу. А то и в вовсе в жаркие страны, где зреют сладкие плоды и сами падают в руки, а девы темнокожи, улыбчивы и всегда веселы. Служба службой, но воевать с призраком не нанимался. Особенно — с таким призраком!