— Нет, отец! — запротестовала Корин.
— Да, так оно и есть. Теперь я стал стар, чтобы работать в магазине, и хочу провести остаток жизни с женой, дочерью и внучкой. Вот я и решил передать дело дочери и зятю.
Корин обрадовалась такой отцовской щедрости, но Пирс не разделял счастья жены.
— С вашей стороны это очень великодушно, но я ничего не понимаю в галантерее.
— Чепуха, ты же работаешь в книжном магазине. Нет никакой разницы в том, продавать ли книги или иголки и катушки с нитками.
Однако для Пирса разница была большой. Его жизнью оставалась литература. Такие писатели, как Шекспир, Чосер, Диккенс и По, являлись для него богами. Отказ находиться в окружении великих работ ради торговли галантереей вызывал у него грусть.
Мелоди Харбак, точной копии своей красивой матери, было все три года, когда артиллерия конфедератов обстреляла Форт Самтер.
— Женщинам семьи Харбак не нужно забивать свои маленькие головки такими вещами, — сказала Корин мужу, когда тот принес эту новость.
Пирс пристально посмотрел на жену, которая играла с Мелоди, ей ни до чего не было дела.
— Неужели ты не понимаешь, что это значит? Обязательно будет гражданская война.
— Разве не ты со своими сторонниками ликвидации рабства этого хотите? — невинно спросила Корин.
— Мы хотим покончить с рабством, да, но надеемся на ненасильственные способы достижения нашей цели.
— Даже если разразится война, у нас будет все в порядке. Я подслушала, как говорил мой отец, что у Юга нет возможности победить нас, ведь все фабрики на Севере.
— Может и так, но, подумай, сколько народу погибнет, прежде чем наступит мир.
— Мне не хочется рассуждать о таких вещах, — заявила она и тут же выбросила из головы мысли о возможной войне.
Для Пирса все было не так просто. Он не мог засунуть голову в песок, как страус. В течение нескольких следующих дней он жил обычной жизнью. Однако его мысли были не о магазине, жене, детях и любимых книгах. Он лишь думал о вероятности объявления войны и о том, что страна захлебнется в крови.
Наконец, обдумав ход событий, он обратился к тестю.
— Я решил записаться в армию, — сообщил он.
— Что думает об этом Корин? — поинтересовался Гектор.
— Я еще об этом ей не сказал. Вы первый, с кем я говорю о своем решении.
— А что будет с магазином?
— Надеюсь, что вы присмотрите за ним в мое отсутствие.
— Я-то поработаю за тебя, но дочь от этого не будет счастлива.
— В жизни есть более важные вещи, чем счастье Корин. Я нужен стране и надеюсь, что служба положит конец порочному рабству.
— А если тебя убьют? — спросил Гектор. — Что станет с женой и дочерью?
— Не знаю. Думаю, что Господь позаботится о них.
Однако Гектор решил, что и он поможет дочери, если возникнет проблема.
Несмотря на то что Пирс пережил войну, он не вернулся в Новую Англию целым и невредимым. В третьем сражении под Питерсбергом, за три недели до того, как генерал Ли сдался Гранту, ему оторвало ноги. Только благодаря опытному хирургу и хорошему здоровью, двойная ампутация не погубила его, и никакая послеоперационная инфекция не угрожала жизни.
Сначала Корин обрадовалась, что домой возвратился ее красивый, молодой супруг. Однако она не понимала, что потеря конечностей повлияет на их жизнь.
— Я не смогу заниматься магазином, сидя на стуле, — продолжал повторять Пирс и не делал никаких попыток вернуться к работе.