На протяжении нескольких недель после рокового разговора я всячески избегал бесед с братом. Даже с момента нашего последнего посещения книжного магазина я молчал как рыба, несмотря на его попытки заделать между нами трещину, которая становилась все больше.
— А вон и Паула, она вызовет улыбку на твоем кислом лице, — пошутил брат, хотя выражение его лица оставалось натянутым. — Пойдем, поговорим с ней.
Я последовал за ним, не произнося ни слова. Когда мы подошли к кассе, мое внимание привлек мерцающий свет. Он исходил от среднего пальца левой руки Паулы, на котором было кольцо с бриллиантом, выставленным ею напоказ. Я замер.
— Что случилось? — спросил Сирил. Я резко повернулся и направился к выходу.
— Бэзил? Куда ты торопишься?
Я не ответил. Мне скорее хотелось бежать от Паулы Келлер. Я не мог видеть ее счастливого лица и обручального кольца на руке. Мне не хотелось видеть на лице брата сочувствие. Молча, мы отправились домой.
Эту ночь я не спал и тонул в эмоциях. Я любил Паулу, чувствовал большое горе из-за помолвки с другим человеком, тоску по любви к девушке, боязнь одиночества, которое, казалось, простиралось передо мной, и, прежде всего, глубокую, слепую и глупую ненависть к Сирилу. Бедняга Сирил! Его единственная вина была в том, что он научился принимать жестокость судьбы, которая та несла нам и другим, считавшимися в мире иными. Я, со своей стороны, никогда этого не приемлю.
Все же я немного поспал в ту ночь. На следующий день я занялся обычными делами, но все делал так, будто был живым трупом. В таком состоянии я отправился на занятия и не прислушивался к тому, что говорили профессора на лекции. Мои оценки больше ничего для меня не значили. Пусть о них беспокоится Сирил. С этого момента я стал просто наблюдателем за происходящим.
И в следующую, и в следующую, и в последующую ночь я спал урывками. К концу недели мне показалось, что я стал похож на страшного мертвеца: под налитыми кровью глазами виднелись большие темные круги. Моя голова невыносимо болела. Сирил, как всегда, был заботлив.
— Бэзил, — спросил он с неподдельным интересом, — тебя проводить к доктору? Ты считаешь, что мне легко видеть тебя в таком состоянии? Скажу правду: я тоже думал, что Паула красавица. Я бы отдал все, чтобы взять ее на руки, поцеловать и любить, как мужчина. Но нет, ни тебе, ни мне этого не суждено. Мы не такие, как все, Бэзил, и чем скорее ты смиришься с этим фактом, тем быстрее будешь жить счастливой и полной жизнью.
Это высказывание было столь абсурдно и смешно, что я готов был заговорить. Мне хотелось закричать на него. Что же мне делать, брат, пойти и поступить на работу в цирк? Посмотрите на дружбу и любовь уродов! Может, я влюблюсь в толстушку или леди с бородой. Но я ничего не ответил и отвернулся от брата, безумно болела голова.
С момента последнего посещения книжного магазина я спал по несколько часов. Головная боль становилась столь невыносимой, что частенько случались приступы головокружения. Сирил прекратил бесконечно задавать вопросы и делать пустые попытки развеселить меня. Однако теперь у него появилась досадная привычка глазеть на меня. Интересно было знать, что же он надеялся увидеть?
Я не могу больше терпеть это унизительное существование. Сирил следит за мной днем и ночью, и я решил избавиться от него раз и навсегда.
На следующий день в местной газете появилась статья следующего содержания:
2001 г.