Праведник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К тому времени у меня лежала законченной короткая повесть об одном мечтательном молодом человеке и его друзьях, которая и стала первой частью этого небольшого романа. Мне очень хотелось выдумать что-нибудь о жизни этих героев лет этак через пятнадцать-двадцать. Тогда мне показались ужасно интересными идеи моего одержимого друга-приятеля, и утром следующего дня я сел за письменный стол, чтобы быстренько набросать подкинутый моим монархистом сюжет о том, как возродилась в России монархия, о политических и дворцовых интригах, войнах и революциях… Впоследствии, так уж случилось, сюжет сильно изменился, хотя многие интересные мысли из того разговора остались. Впрочем, мне не хочется забегать вперед. Скажу только, что в книге этой нашли отражение натуры немногих моих друзей, да простят они меня, многие скрытые и явные их достоинства и недостатки, пороки, старые и новые пристрастия, политические и религиозные убеждения и заблуждения, а также вся та прочая каша, что скопилась в головах наших за последние пять-семь лет…

КНИГА 1

Эльза

Дела давно минувших дней…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

АРБАТ

Дождь кончился. Старый Арбат быстро оживал. Покинувшие укрытия люди снова беспорядочным потоком побрели по не обсохшей еще мостовой. Развернули свои картины художники. Тут и там, по обе стороны улицы торговцы расставляли на маленьких столиках свой пестрый товар — расписные подносы, балалайки, самовары, матрешки, военную форму, знаки отличия, награды и многое другое, что особенно привлекает иностранных туристов. Из подворотен выползли нищие и расселись прямо под ногами прохожих. Целый табор цыганок и цыганят-попрошаек вывалил из подъезда большого дома — женщины в пестрых одеждах, чумазые, черноглазые дети тотчас же растворились в толпе.

— Дай денежку! Подожди, дорогой, помоги бедной женщине! Молодая, красивая, дай я тебе погадаю! — уже слышалось отовсюду.

Музыканты настраивали инструменты. Кто-то уже пел нераспетым тенором. Кто-то уже кричал и о чем-то спорил. Затихший на время дождя Арбат вновь стал весел, шумен и суетлив.

Было около шести часов вечера. Поднявшись из метро, Эльза отыскала телефон и позвонила матери. Говорили они недолго. Узнав, что дома все хорошо и мама здорова, Эльза сказала, что ночевать будет у мужа и беспокоиться не следует, затем очень вежливо попрощалась, повесила трубку, вышла на улицу и не спеша зашагала в сторону ресторана «Прага».

В подземном переходе, где царила оживленная торговля и толпилось множество людей, сидели нищие и какой-то парень громко пел под гитару, она остановилась возле одного из столиков, за которым высокий, голубоглазый, очень симпатичный молоденький паренек предлагал прохожим различную полукнижную продукцию, заполнившую тогда всю Москву, ту самую, что до сих пор называют то эротикой, то порнографией, и вокруг которой до сих пор не прекращаются бесконечные шумные споры.

— Кама-сутра! Кама-сутра! — несколько устало кричал продавец. — Девочки «Плейбоя»! Игральные карты для любителей эротики! «Дао любви»! Секреты Древней Индии! Только эти книги помогут вам прийти к полной сексуальной гармонии! Девушка, девушка! Вы такая красивая! Вы обязательно что-нибудь купите! Возьмите вот эту, самую дешевую! Берите, не пожалеете!

Эльза взяла брошюрку и бегло пролистала ее. В этот момент людей у столика с товаром стало намного больше.

— Ну так как, девушка? Берете? Очень дешево! — не унимался голубоглазый красавчик.

— Ну, разве что купить вместе с продавцом, — улыбнувшись, ответила Эльза.

— Можно и с продавцом! Постойте, девушка! Куда же вы! — разочарованно крикнул ей вслед паренек, но через секунду уже снова начал расхваливать свой товар.

Эльза вышла на мостовую. В самом начале улицы сидели художники-портретисты. Их было человек десять — двенадцать, но лишь один из них занимался работой. Остальные скучали, курили и неназойливо приставали к прохожим:

— Портретик не желаете? Портретик на долгую память? Очень недорого.

— Хотите, я нарисую вас, девушка? — спросил молодой художник, черный, небритый, сутулый, в тонком промокшем плаще.

— Нет, спасибо, — ответила Эльза.

— Очень дешево. Совсем ничего не будет стоить.

— Нет, спасибо, не хочется, — улыбаясь, сказала она.

— Если нет денег, я нарисую вас бесплатно. Все равно не хотите?

Она медленно покрутила головой:

— Все равно не хочу.

— Жаль. Извините.

Парень в мокром плаще отошел в сторону и закурил.

Эльза наблюдала за работой художника. Рыжий здоровяк с широким, полным лицом и роскошной огненной бородой рисовал мелом замершую перед ним шикарно одетую пожилую даму, кажется, иностранку. Он работал неторопливо и плавно, но портрет получался быстро и очень похоже, хотя смотрелся симпатичнее и моложе, чем сам оригинал.

Эльза взглянула на часы. Они показывали половину седьмого. Впереди был еще целый вечер, и хотелось как-нибудь убить время. Она прошла дальше и стала разглядывать выставленные на продажу картины. Внимание ее привлекло огромное красочное полотно с каким-то эротико-сюрреалистическим сюжетом. Она приблизилась к картине почти вплотную, внимательно рассмотрела отдельные части обнаженного женского тела на фоне огромной и страшной, клыкастой пасти дракона и, так и не поняв замысла, перевела взгляд на хозяина полотна, стоявшего тут же и разглядывавшего Эльзу с неменьшим интересом, чем она — его творение.

— Что, интересуетесь? — спросил художник, вытащив из густой бороды папиросу «Беломорканал».

— Так, — пожала плечами Эльза. — Сколько стоит такая картина?

Услышав ответ — сумму, почти в десять раз превышавшую ее месячный заработок, Эльза снова пожала плечами и, не отвечая пожелавшему продолжать разговор художнику, не спеша направилась дальше, мимо пестрого торгового ряда, мимо изящных трехглавых фонариков, вдоль окон и стеклянных витрин магазинов, салонов и прочих многочисленных заведений Старого Арбата.

Шли последние дни апреля 1990 года — пятого года так называемой перестройки — смутного, беспокойного времени, удивительного и неповторимого периода в истории Российского государства. Анархия, инфляция, преступность, всеобщий человеческий страх. Хочется бежать — куда угодно и на любых условиях. Некоторые бегут. Большинство же, как обычно, терпит, ждет и надеется на лучшие времена.