Ганс — мой друг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это было объявление войны.

Через три дня на лестнице мимо меня проскользнул Ганс. Я остановил его:

— Ну, что? все сошло благополучно? — спросил я.

Он ничего не отвечал, и упорно глядел вниз.

— Почему ты держишь свои руки на спине?

Он опустил их. Я взял их и увидел, что они были покрыты кровавыми полосами.

— Что это такое?

Он опять ничего не ответил.

— Приходи сейчас-же ко мне в комнату, — сказал я.

Там я взял его руки в свои и снова спросил его так повелительно, что он принужден был отвечать.

— Так она бьет тебя? Чем?

— Линейкой... — пробормотал он.

— За что?

— За то, что я уходил в воскресенье.

— Часто она бьет тебя? — я принужден был повторить этот вопрос.

Он стоял с опущенными глазами, молчал и беззвучно шевелил губами.

— Часто? — настаивал я.

— Каждый день, — последовал еле слышный ответ.

Теперь я знал все, что надо было. Я выпустил его руки, эти маленькие бедные, худые и влажные руки с плохо вычищенными ногтями, выдающимися суставами, рубцами и кровавыми полосами...

Я вывел его из моей комнаты.

Возвращаясь с обеда, я прямо направился в комнату моей хозяйки, сильно постучал и сейчас-же, не ожидая ответа, вошел.

Она сидела за столом, а напротив ее помещался Ганс, бледный, как смерть, с кровавым рубцом на лбу, дрожащий, с широко открытыми, испуганными глазами, направленными на его мучительницу.

Оба вскочили, когда я так неожиданно появился перед ними. Старуха не испугалась, но сильно изумилась. Я потерял последнее терпение.

— Мне нужно поговорить с вами! — сказал я. — Отошлите вашего внука.

Она сначала поглядела на меня, потом на него, сделала повелительный жест по направлению к двери и ребенок выскользнул в нее.

Мы сидели друг против друга и, уверяю вас, я весь дрожал от бешенства. Затем последовало длинное и отвратительное объяснение, которое было совершенно бесцельно и из которого я понял только причину ее ненависти к внуку: он был незаконный сын, «постыдное пятно всей семьи», ее «честной, приличной семьи», которая всегда шла «по Божьему пути» и т. д.

Я уговаривал ее, грозил, сердился, но все время меня не покидало чувство, что я вмешиваюсь в дело, которое меня, собственно говоря, не касается. Это хорошо понимала моя собеседница и потому мы ни к чему не пришли.

Она целыми кучами приводила библейские изречения. Наконец, я напал на последнее и единственное средство. Я положил на стол монету в двадцать марок и объявил, что я готов выплачивать ей эту сумму ежемесячно, если она обещает мне употреблять ее на внука, а главное даст мне слово <по совести», что она не будет больше бить ребенка.

Теперь в ней происходила борьба между скупостью и скотской жестокостью. Ее глаза пожирали золотую монету, но, когда я выказал нетерпение и еще раз пригрозил, что приму другие меры и сделал вид, что беру деньги обратно, она вдруг захныкала, и я победил.

— Да... да... конечно.