– Пока я жив, этот рыжий пес ее не получит! – ожесточенно заверил Ольтур.
– Вы дураки, что сами подставились, – негромко заметил Лис, но все замолчали и обернулись к нему. – Теперь вот поедете к Берлоге с русалками круги водить. А что до рыжего… Бьольв, они правы.
Ольтур прояснился в лице: одобрение Лиса дорого стоило.
– Насколько я понимаю нашего старика, с него останется вызвать на поединок кого-нибудь молодого и сильного, чтобы умереть с мечом в руке, – продолжал Лис. – Вот только кого? Харальда Боезуба прикончил сам Один. Но Одина, может, и не выйдет дозваться, а пасть от руки кого-то недостойного наш старик не захочет. Ему нужен в соперники если не сам Один, то хоть его потомок. А таких здесь нелегко найти. Только Ингвар, но тот не станет драться со своим воспитателем, хоть он плюнь ему в морду. А этот рыжий – может. Поэтому надо его убрать.
– Как – убрать? – серьезно спросил Бьольв, пытаясь понять, что тот имеет в виду.
– А как получится, так и убрать. Старику и правда может в голову ударить – или дочь за него выдать, или на поединок вызвать… Плохо, девка наша так хороша… – Лис поджал губы, а Ольтур подобрался. – Он тоже с нее глаз не сводит. Его хоть поленом гони, а он отсюда не двинется, пока…
– Отец сказал, чтобы мы от него отстали, – негромко напомнил Клин. – Помнишь, что Сигге сказал? Наш старик не вечен. А киевские уж лет десять на нашу дань и мыто зубы точат. Кому еще Ингвар позволит сохранить это все? Только родному брату, больше никому. Отец сказал, если еще раз увидит, кто рыжему дорогу заступает или зубы скалит, как Хадди вчера, лично уши оборвет и псам бросит. Мы, дескать, его тут всячески ублажать должны, а не задираться.
– Но этот родной брат Рыжий свою дружину приведет из Волховца, мы ему не понадобимся, – напомнил Лис. – Чтобы все осталось как было, нужно…
Он замолчал, глядя в ларь, на краю которого сидел. Туда Клин скидывал обычно всякий лом, идущий в переплавку, неудачные изделия, треснувшие при закалке, и все такое прочее.
– Это что? – Лис вынул из кучи наконечник рогатины.
– Там раковина, – пояснил Клин. – Где втулка начинается. Переплавлю потом.
Лис осмотрел повреждение между самим наконечником и втулкой, при помощи которой копье крепится к древку. Подумал. Потом поднял глаза на брата:
– А можешь ты… загладить, чтобы видно не было?
– Загладить могу, но оно же все равно никуда не годится. Нажмешь – и треснет.
– Сделай. – Лис передал кузнецу негодную вещь. – Никому не показывай и спрячь. Может пригодиться.
– Для чего? – спросил Ольтур.
– Вас уже здесь не будет. – Лис перевел на него взгляд. – А у нас скоро потеха ожидается. Князь ведь рыжего на лов пригласил.
– Это когда?
– А на пиру, где вас не было. На кабанов и косуль зазывал. Вот и посмотрим… Если мы от рыжего избавимся, то другого такого старик еще не скоро найдет. А там видно будет…
Логи-Хакон вернулся на Свенгельдов двор почти вечером, усталый, но веселый. Его рыжие длинные волосы были заплетены в затейливую косу – в чем Соколина сразу узнала ловкую и заботливую руку Предславы, – и пахло от него зеленью и лесом.
– Это тебе! – Увидев во дворе Соколину, он вручил ей пучок стеблей «заячьей крови» с метелками желтоватых цветочков. Пальцы его были бурыми, будто в запекшейся крови, – с этим растением он провозился весь день. – Княгиня Предслава кланяется и говорит, что собрала и на твою долю. На днях приглашает красить – что именно красить, она не сказала. Но даже если вы затеяли выкрасить табун лошадей, у вас хватит краски, потому что этой травы мы нарвали целый сноп. Я ей помогал, поэтому могу заверить.
– Не часто увидишь, чтобы мужчина занимался сбором зелий, – почтительно заметил Бьольв. – Наверное, там, на Волхове, обычай другой…
У него имелся свой отец, и он мог надеяться, что старый кузнец Несветай, отец Клина и Лиса, не оборвет ему уши за грубость по отношению к знатному гостю.
– Не часто мужчина знакомится со своей племянницей, которая к тому же княгиня такой обширной области, – Логи-Хакон подмигнул ему. – Если кто сомневается, хорош ли я в мужских забавах, то на днях у нас будет случай убедиться. А ты поедешь с нами на лов? – обратился он к Соколине. – Я помню, как ты бойко обращаешься с луком.
– Поеду! – заверила Соколина. С цветами в руках она почему-то чувствовала себя неловко. – Еще посмотрим, кто обращается с луком сноровистее!
– Не хочешь ли ты вызвать меня на состязание? – усмехнулся Логи-Хакон с таким видом, будто говорил с пятилетним Добрыней.
– А почему бы и нет?
– Потому что такие состязания между мужчиной и девушкой обычно оканчиваются свадьбой.
Соколина вспыхнула, гневно нахмурилась, но словно онемела от негодования. Логи-Хакон усмехнулся и пошел прочь.
– Чтобы так вышло, сначала тебе нужно выиграть! – крикнула Соколина ему в спину.