"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– И твоя жена просила тебе передать! – вполголоса произнесла Еглута, почти вплотную приблизив лицо к лицу Ингвара, который напряженно наклонился к ней. – У тебя будет еще один сын, если ты вернешь ее. Сын, которого носит твоя жена Эльга!

Близился вечер. Костры еще горели перед городцом, ополчение расхаживало туда-сюда, но десяток старейшин и Лютояр сидели в гриднице, обсуждая с Ингваром и его воеводами условия будущего докончания. Молодой смолянский князь обязался платить дань, поставлять лодьи и паруса для заморских походов Ингвара и сам являться с дружиной по его зову. Взамен он приобретал право ездить или отправлять с киевлянами свои товары за Ромейское море на тех же условиях, что дал руси последний договор с ромеями. Новый союз было решено скрепить двумя свадьбами: Станибор получал в жены Прибыславу Остроглядовну, родственницу княгини Эльги, а Ингваров сын Святослав – Прияславу, младшую дочь Сверкера и родственницу Станибора. Домашнее имущество Сверкера досталось Станибору, его сокровища – Ингвару. Краян пытался вытребовать из того и другого третью часть в приданое своей невестки Ведомилы, но на это Ингвар согласился только с тем условием, что эта третья часть будет поделена поровну между обеими дочерьми Сверкера и свою долю получит его собственная будущая невестка – Прияна.

Ведомы при этих переговорах не было. Она сидела в холодной бане над телами своих родителей, покинувших ее в один день. Еглута помогла ей уложить их, обмыть и одеть в лучшие одежды. Раны прикрыли белыми повязками, и их было почти незаметно на бледной коже мертвецов.

Здесь же сидели Норима с Прияной. Девочка была так напугана, что плохо понимала произошедшее. С ужасом она смотрела на тела родителей и жалась к Ведоме, которая, единственная из семьи, еще говорила с ней, а не лежала вытянувшись, холодная и неподвижная, чужая… Бабка, отец, мать… Белый свет на глазах сыпался в бездну, и казалось, этому уже не будет конца. Так и станет рушиться одно за другим, пока не пропадет все! Прияна изо всех сил цеплялась за руку Ведомы, последнюю, что еще связывала ее с прежней благополучной жизнью, точно боялась, что эта рука внезапно выскользнет и она останется совсем одна на свете.

Обручение с неведомым отроком, живущим в Киеве, сыном этого страшного рыжебородого Ингвара, никак не могло утешить девятилетнюю девочку.

– А я не могла даже обмыть их, причесать им волосы, одеть в погребальные одежды! – приговаривала рядом Еглута. – Всех их: моего мужа, его братьев, его отца… Их вырвали у меня вот так же, в один миг, но мне пришлось бежать, спасая жизнь своего сына.

Еглута заново рассказывала о давнем несчастье, о котором Ведома еще в детстве не раз слышала от матери. Глядя в застывшее лицо Гостиславы, она вспоминала те давние разговоры, и десяти лет будто не было – горе давних лет снова стало близким.

За стенами бани раздавался плач: в эту ночь погибло немало жителей Свинческа. Горе было так велико, что сама Ведома не могла плакать. Не хватит слез на всех. Она даже не повидалась со своим родичем, Станибором. Еглута могла торжествовать: все ее труды оказались не напрасны, спасенный ею последний из Велеборовичей занял свое законное место. Но это случилось ценой гибели всего мира, в котором выросла Ведома.

Своей будущей участи она не представляла. Вчера она была дочерью могущественного и богатого смолянского князя, а теперь стала круглой сиротой и пленницей. Даже Равдан уже был в ее мыслях далек, будто Ярила зимой. Где он? Что с ним? Она вышла к порогу, услышав, что Ингвар ведет в городец старейшин, но не увидела его среди смолян и вернулась к телам родителей. Ее мучило гулкое ощущение пустоты в душе, из-за которого страшно было делать каждый шаг. Пустота была внутри, но казалось, что вокруг пропасть, в которую можно упасть из-за любого неосторожного движения. От холода, неподвижности и потрясения она едва помнила себя, все тело было как чужое. Болела голова, потягивало внизу живота. Очень хотелось есть, но трудно было даже думать о еде.

Она только собралась с мыслями и велела Нориме затопить банную печь, чтобы Прияна не простыла, но тут кто-то пришел и позвал их.

– Иди, приехали за тобой! – сказал кто-то из киевских кметей. – Слышь! Муж приехал!

Ведома встала. Она не могла даже обрадоваться, потому что не ждала хороших новостей. Вместе с Прияной она вышла из бани. На площадке ее ждал Краян, еще кто-то из старейшин и с ними Ингвар. Увидев ее, князь кивнул и первым пошел за ворота. Краян что-то сказал Ведоме, но она не расслышала: лишь по привычке поклонилась свекру-батюшке и двинулась за Ингваром. Лицо у Краяна было веселое, и в ней впервые шевельнулась надежда: а вдруг хоть что-то удастся исправить?

Они вышла за ворота. В воздухе уже серели сумерки, но еще было хорошо видно. По дороге к воротам приближалось шествие. Ведома невольно охнула, увидев это. Не верилось глазам.

Будто волна, снизу к городцу поднималась огромная стая вилькаев – серые волчьи шкуры мехом вверх, волчьи личины, закрывающие лица. У каждого был за поясом топор, у многих в руках рогатины. Их было на вид десятков пять-семь – немалая сила. И ни Ведома, ни кто другой из ныне живущих не видел столько вилькаев одновременно, да еще и в городце.

Возглавлял их рослый «оборотень», при виде которого у Ведомы екнуло сердце. Эту стать, эту походку она узнала бы всегда, под любыми шкурами и личинами.

Вожак вел под уздцы серую лошадь. В седле сидела женщина – молодая, в куньей шубе, покрытой красной шерстью, с белым убрусом на голове, поверх которого был наброшен большой серый платок. Ее лицо выглядело бледным и утомленным, но тем не менее было очень красиво и хранило величавое, гордое выражение. У Ведомы мелькнула мысль: наверное, именно так выглядит богиня Солонь, когда в конце зимы ее освобождают из плена снеговых туч и злые косматые синцы принуждены бывают отдать назад свою добычу…

Шагов за тридцать до ворот «волчий пастух» замедлил шаг и остановил лошадь. Помог женщине в красной шубе сойти и, держа ее за локоть одной рукой, второй поманил Ведому.

И она пошла к нему, едва чуя землю под ногами. Князь волков отпустил княгиню, и она тоже пошла к своему мужу – медленно, устало.

На полпути женщины встретились, но лишь бегло взглянули друг на друга. Их дорогам суждено было слиться лишь на этот краткий миг.

Князь волков двинулся навстречу Ведоме. Она упала к нему на грудь и закрыла глаза. В голове стоял звон, перед глазами плыли пятна. Она еще даже не радовалась, а лишь понимала: весь этот ужас пришел хоть к какому-то завершению, если ее тайный муж, явившийся из лесной глуши, будто из Закрадья, наконец имеет право подойти к ней на глазах всех смолян и даже киевлян.

Не снимая личины, Равдан обнял ее за плечи и повел в другую сторону. Никто из киевлян так и не увидел его лица, и многие остались в убеждении, что повстречались посреди бела дня с самим Кощеем. Или кем-то вроде того…

У них за спиной взвилась буря радостных криков: князь Ингвар обнял свою возвращенную жену. Сейчас он хорошо понимал, что никакая новая невеста ему не заменит ее, Эльгу, его собственную княгиню из чащи. Мать его наследника, и даже, пожалуй, двоих.

Утомленная серая лошадь медленно пробиралась через лес, по колено в снегу. Ведома сидела в седле, а Равдан вел кобылу под уздцы. Они двигались тем же путем, который перед этим, еще осенью, прошли по отдельности, – но теперь в обратном направлении, в глубь леса. В бывшую весь Кувшиновичей, которая стала настоящим домом для внучки смолянских князей.

Не очень-то это был уютный дом: нетопленый, пустой. Усадив Ведому на лавку, Равдан сбросил шкуру и личину, затопил печь, принес воды. Из припасов здесь было лишь немного крупы – в последнее время он пару раз ночевал здесь. Куда умнее было бы везти Ведому к Озеричам: там и бабы, и теплые избы, и всяческие припасы, и хлебы-пироги. Уж теперь никакая молодка и пикнуть не посмеет против Краяновой невестки, ради которой ополчение встало против киевского князя. А когда ей отдадут приданое, истинно княжеское, они заживут богато и никогда не будут ни в чем нуждаться…

Но сейчас Равдан хотел одного: поскорее спрятаться со своим сокровищем от всех глаз, уйти в тайное убежище, где никто их не потревожит. Он еще не привык к тому, что теперь эта молодая женщина принадлежит ему по праву, признанному и своими, и чужими. Ему все хотелось превратить Ведому в перстенек, как в сказке, зажать в кулаке, спрятать за пазуху, чтобы ни князь, ни волк, ни сам Кощей не отнял!

Покончив с первыми делами, Равдан сел рядом с женой и взял ее руки в свои. Уже стемнело, но и при свете огонька лучины он видел, как она изменилась. В последние месяцы ей не приходилось голодать или тяжело работать, но она похудела и побледнела больше, чем осенью.

– Теперь все! – Равдан обнял ее. – Теперь ты только моя. Не жалеешь? Могла бы за киевским князем быть!

Ведома промолчала. Перевернутый мир внутри ее пытался выправиться, но пока не очень получалось. Она в одночасье лишилась обоих родителей. Земля смолян потеряла старого князя и обрела нового. Прежняя жизнь переворошилась, а уложится уже как-то совсем по-другому.

Но ее муж был наконец с нею. В полутьме так легко было увидеть в нем того Кощея, о котором рассказывал Сверкер: один глаз черен как бездна, второй багров, как пекельное пылание… Но никто не мог быть желаннее и роднее его, и Ведома пошла бы за ним даже в Закрадье. Но сейчас ей хотелось только одного: чтобы они вдвоем вечно жили в этой избушке…

Впрочем, нет. Вдвоем уже не получится…