"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Так, – помедлив, согласился Грим. – Но что о них поминать, когда могилы быльем поросли? Уж больше десяти лет, как нет их на свете, а Сверкер – законный наследник, поскольку женат на дочери Ведомила.

– Ошибаешься, – вдруг подал голос рослый парень, сидевший верхом на лошади пообок от Борелюта. – Ведомилов зять не может быть законным наследником, пока есть мужчины его рода.

Грим с удивлением посмотрел на говорившего. Парень с волчьей шкурой на плечах сам по себе не привлек бы его внимания: такие шкуры носят многие в дружинах. Но лицо его чем-то зацепило взгляд. Мелькнуло нехорошее чувство, будто они уже виделись когда-то очень давно… в те времена, когда Велеборовичи были еще в силе, он видел такое лицо… или похожее…

– А ты кто такой?

– Я – Станибор, сын Ростимила, правнук Велеслава, Ведомилова брата. Я – мужчина из рода Велеборовичей и их законный наследник. Сверкер – разбойник, что чужой род загубил и в чужом дому поселился. Я пришел, чтобы спросить с него ответа за убийство моих родичей.

Грим переменился в лице. Ничего подобного ни он, ни Сверкер не ожидали.

– Врешь! – вырвалось у него более от неожиданности.

– Нет, – уверенно ответил Лютояр. – И жива моя мать, которая спасла меня. Даже княгиня Гостислава сможет подтвердить, что моя мать – Еглута, Добутина дочь, вдова ее племянника Ростимила. Передай это Сверкеру и скажи, что он может искупить свою вину, если добровольно уступит мне Свинческ и выплатит виру за смерть всех моих погубленных родичей. А также передаст мне право найти мужей его дочерям, поскольку они – мои сестры.

– Много захотел! – огрызнулся Грим, сдерживая коня: тот плясал, чувствуя напряжение всадника. – Это каждый волк из лесу выйдет и скажет: я, дескать, князь!

– Но Ингвар киевский – не волк из-под куста, – снова вступил в беседу Борелют. – Передай Сверкеру, что Ингвар с дружиной пришел защитить права своего родича, Станибора смолянского. У Сверкера еще есть выбор: либо выполнить все наши требования, либо назначить место битвы. Если сегодня до вечера не будет сделано ни того, ни другого, мы будем ночевать уже в Свинческе, а вы – на том свете.

– А Ингвару что за дело до этого? Какой он ему родич?

– Станибор смолянский обручен с девой из рода Ингвара и Эльги.

Ничего не ответив, Грим развернулся и ускакал. Он вез своему вождю еще более неприятные вести, чем ожидалось.

Но даже столь неприятная неожиданность, как появление прямиком из Нави наследника Велеборовичей, в существе дела ничего не меняла. Ингвар всего лишь обзавелся законным предлогом для нападения, которое состоялось бы и без того. Настоящий там правнук Ведомила или самозванец – сейчас не время было разбирать. Сверкер лишь приказал Гриму молчать о появлении Станибора, чтобы не смущать ополчение. Он и не знал, что смоляне узнали об этом человеке раньше, чем сам их нынешний князь.

Войско отошло немного назад, где было удобное место для битвы: на заснеженное русло днепровского притока, где один берег, высокий, зарос густым лесом, а другой, пологий, представлял собой лядину с мелкой березой, ольхой и осиной. Сверкер приказал притащить из леса три-четыре толстых ствола с ветками и свалить их поперек русла, а перед ними бросить несколько распряженных саней. Получилось что-то вроде засеки – не крепостная стена, но продвижение врага затруднит.

Почти сразу из-за поворота показалось киевское войско: Ингвар не шутя намеревался ночевать в Свинческе и не хотел затягивать дело. Его люди и так уже, оставив Становище, дней десять спали на снегу, и даже для княгини Эльги и ее женщин избушку с печкой удавалось по пути отыскать не всякий раз.

Впереди алел над белым снегом и темным лесом копий яркий, крашенный дорогим ромейским багрецом, стяг Ингвара. На нем руками Эльги был вышит черный сокол, падающий на добычу. Хрипло ревел рог, ему отвечали нестройные крики позади завала. В тесноте между береговой кручей и лядиной только передние ряды могли друг друга видеть.

Алый стяг двинулся вперед. Позади завала защелкали тетивы смолянских луков. Киевское войско приблизилось к сваленным в кучу саням шагов на двадцать. У киевлян тоже имелись лучники – они открыли стрельбу, прячась за щитами переднего ряда, небольшими ватагами выскакивали с боков. Выпустив стрелу, тут же отходили назад. Бывалые воины метали сулицы – навесом, метя во второй и третий ряды смолян. И не напрасно: на белый снег пала первая кровь, послышались крики.

Продолжал завывать рог. Середина киевского строя подошла к заграждению вплотную. Киевляне и смоляне уже могли отчетливо видеть лица друг друга – их разделяло несколько шагов по смятому снегу, сани и сваленные стволы. Преграда не достигала и пояса, и через нее противники могли доставать друг друга копьями и ростовыми топорами на длинных древках.

Над завалом взвились крики, лязг железа, глухие удары щитов по дереву, боевые кличи и проклятия. За спиной у того и другого воинства были обширнейшие пространства – поля, леса, долины могучих рек, обитаемые десятками племен. Однако сейчас силы этих просторов теснились в узком промежутке между берегами и заснеженными зарослями, и только здесь могло решиться их многолетнее противостояние.

Лучники из-за спин сражающихся высматривали щель, чтобы быстро пустить туда стрелу. Порой кто-то падал под ноги соратников; иной отползал, оставляя на белом снегу алый кровавый след, кого-то оттаскивали, и освободившееся место в строю занимал другой.

– Вперед! – рявкнул Ингвар, сидевший на коне чуть позади.

Крик его подхватили передние ряды, и хирдманы ринулись на прорыв. Кметь по прозвищу Руда – рыжий здоровяк, на чьей белой коже горел девичий нежно-розовый румянец, – перескочил сани, взобрался на бревна, прикрываясь щитом от направленных к нему клинков, и, отмахиваясь мечом, спрыгнул по ту сторону. Длинные рыжие волосы из-под шлема вились за его плечами, будто пламя.

Вслед за ним лезли другие; смоляне навалились на них, пытаясь перебить и отбросить назад. Кто-то падал; был миг, когда Руда остался один, прижатый к завалу, и орудовал мечом, не имея возможности отойти. Но тут длиннорукий Алдан стал через завал так ловко наносить удары копьем, что оттеснил смолян – на пару мгновений, но их хватило, чтобы он перелез преграду, а за ним еще несколько человек. Битва понемногу перетекала на ту сторону завала.

Сверкер видел это, сидя в седле, и беспокойно дергал ногой в стремени. Вот этого прорыва происходить было не должно! Понимая, что нет смысла в этой тесноте держать все силы вместе, он послал ополчение в обход – через лядину, с приказом ударить в правое крыло киевского строя. Пускать вооруженных кто чем мужиков на хирдманов с мечами и щитами означало бы только зря погубить людей. Но внести сумятицу, напугать, отвлечь, развалить строй они были вполне способны. Если не забоятся и сообразят, что к чему.

Чтобы сообразили, Сверкер отправил Берси в качестве воеводы ополчения, с ним Третьяка и Хадди. По времени они уже должны были успеть. Сверкер напряженно прислушивался, надеясь сквозь шум битвы у засеки разобрать позади вражеских рядов крики новой потасовки. Но там было тихо, и киевляне все увереннее лезли через засеку. На снегу позади них оставались тела, но вот уже и завал оказался у них в тылу и новые ватаги киевлян преодолевали его беспрепятственно. А обходного полка Берси все не было слышно!

Чтобы не быть замеченным раньше времени, смолянское ополчение заложило по лесу большой крюк. Толпа мужиков – в овчинных кожухах, валяных шапках, с топорами, пересаженными на более длинную рукоять, с луками и копьями – с трудом продиралась сквозь заросли березок, осинок и ольхи, увязая по колено.

– Шевелитесь, йотуновы дети! – призывал смолян Берси, единственный сидевший верхом. – Вы сюда не грибы искать пришли! На войне надо поворачиваться! Если вас тут заметят, то перестреляют, как кур под тыном!

Глядя на это чащобное воинство, Берси горестно кривился. От мужиков на войне никогда не бывает толка. Воюет вождь со своей дружиной, а все прочие ждут, кто останется победителем и кому им дальше везти свою дань.

Ничего, главное, чтобы заорали погромче, когда выйдут к тылам киевлян. Уж на это они способны.