"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нехороши мы тебе? – с гневом ответил Краян. – Ты нашу кровь проливаешь, будто воду наземь, и думаешь серебром откупиться? Что мне твое серебро – оно сына не вернет. Мы на нашей земле, на могилах дедовых, – как дерево на корнях, а ты с твоей дружиной – будто палка гнилая! Придут твои враги – посмотрим еще, как ты без нас управишься! Земля наша до вас была и после вас будет! А земля наша – это мы!

С этими словами он взял со стола расписную глиняную чашу, из которой пил пиво, и с размаху швырнул на пол: дескать, не пьем мы с тобой больше! Потом вышел из-за стола и направился к двери. За ним шли оба брата.

– Вы слишком много думаете о себе! – в запальчивости закричал им вслед Сверкер. – Я хотел с вами по-доброму, а вы возомнили, будто свиньи, которых пустили за стол! Сидите себе на дедовых могилах и не лезьте не в свое дело!

Озеричи ушли, челядинка подобрала осколки чаши. Сверкер взмахом руки велел снова наливать всем пива, но прежнего веселья больше не ладилось. Рука князя, которой он поднес свой золоченый кубок ко рту, дрожала от негодования. Гости переглядывались. Слова Краяна отдавались у каждого в ушах; все смолянские старейшины могли сказать то же о себе и теперь чувствовали, будто князь облил презрением их всех вместе с дедовыми могилами и родной землей. Как говорится, сколько варяга ни корми, а он все равно по-волчьи смотрит.

А ночью Ведоме приснился сон. Будто стоит она в длинном-длинном доме, где на стенах висят шкуры и роскошные одежды, а за столами сидят с одной стороны триста мужчин, а с другой – триста женщин. Все одеты в богатое ромейское платье, но лиц не разглядеть. Ясно она видит только одного человека: выше всех ростом, он идет ей навстречу с другого конца дома. Один глаз у него черный как ночь, другой – багряно-алый, будто пылающий уголь. А лицо его она очень хорошо знает – это лица Равдана, ее мужа…

Видеть свой прежний дом в веси Кувшиновичей, снова покинутый и пустой, для Равдана было что ножом по сердцу. Жить здесь в одиночестве не имело смысла: забрав живность, припасы и что получше из утвари, он вернул это все в отцовскую избу. Первые дни там хозяйничала овдовевшая Шумилова баба, потом все же справили обряд над Былинкой, и теперь у отца была новая молодуха. Не отсылать же девку назад, да и кто ее возьмет после того, как из-за нее человека убили?

Приближался Велес осенний – Велес Отвори-Пасть. Этого дня Равдан дожидался с нетерпением, какого не испытывал с тринадцати лет, но уже по иным причинам. Не было сил видеть ни отцовскую избу, ни свою – каждая мелочь в доме, каждое бревно в стене напоминали о Ведоме. При виде ковшика или горшка он сразу видел тонкие руки своей Перепелки, державшие эту вещь, и на сердце накатывали тоска, гнев и ярость. Окажись перед ним Сверкер – вцепился бы в горло.

Его жена-русалка не убежала обратно в лес – это другое сказание. Его жену похитил сильный чародей, ее родной отец, и держит в неволе. Только он, ее муж, освободит пленницу, пройдя через чащи дремучие и реки бегучие…

Искать злодея было недолго, но Равдан понимал: в схватке со Сверкером у него мало надежды на успех. Старый варяг, несмотря на преклонный возраст, куда лучше владел настоящим боевым оружием. Да и дружина… Нужно было стиснуть зубы и искать другой путь. И суденицы, пусть очень дорогой ценой, этот путь указали.

Вернувшись домой с княжьего пира, Краян созвал в беседу всех мужиков и рассказал все без утайки. Равдан едва не прослезился: ему казалось, никогда в жизни он так не любил своего отца, как в этот час, когда слушал о его попытке – отчаянной, безнадежной, но удалой и гордой – вернуть счастье сына, поймать улетающую лебедь за крыло. Не вышло… ну, так и в сказах ничего не делается сразу.

Немига, своего мнения не изменивший, вновь попытался, уже перед всем родом, обвинить Равдана и его злосчастную жену: княжна принесла Озеричам столько горя, что русалка едва ли смогла бы больше. Но Краян тут же пресек его попытки.

– Все правильно парень сделал! – отрезал старейшина. – Мы – корень земли смолянской, и не Сверкер нам, а мы ему честь оказали, что его дочь взяли к себе. Не ценит чести, ругается на нас, свиньями бранит – пожалеет еще.

Судили, как теперь быть.

– Так будем виру принимать, если пришлет все же? – спросил дед Доманя.

– Будем принимать, – кивнул Краян, успевший обдумать это дело. – Свирька нам все же родич, сват любезный. Мы перед богами с ним длить вражду не станем. А уж если он снова за меч схватится – мы сразу за все ответа спросим и перед чурами будем правы.

Приняли еще одно важное решение: в эту зиму отправить в вилькаи по отроку от каждой семьи. Такого не водилось уже поколения три, но сейчас отцы решили, что это нужно сделать. На будущий случай отроки поучатся владеть оружием и охотиться, а если Сверкер решится сделать набег на Озеричей – наследники уцелеют, спрятанные в лесу.

Равдан оказался в странном положении: ни отрок, ни мужик, ни вдовец. Но все это так близко его касалось, что никто не спрашивал, почему он допущен на совет. Он молчал, и лишь когда все разошлись, сказал отцу:

– На днях позови самых старших в мою избу в Кувшиновичах – поговорить надо, чтобы ни одно лишнее ухо не слышало.

– Неужели еще чем удивишь? – мрачно хмыкнул Краян.

– Еще удивлю! – решительно заверил Равдан. – Зови самых старших, от нас и от сватов, кому доверяешь, как себе. Дело такое, что одно лишнее слово все загубит.

Краян снова хмыкнул, но исполнил просьбу, а сам до времени ни о чем не спрашивал. Так и вышло, что перед тем как вновь уйти в лес на зиму, Равдан еще раз навестил покинутый дом близ старой лядины.

Сколько раз он шел к серой от времени избушке, утомленный, с радостью в сердце, зная, что она ждет его – молодая жена! Она была живой душой самого леса, и дневная усталость отступала, едва он видел ее – возле дома, где паслись куры и коза, или в доме. Она сияла, будто солнце, и сама осень не смела подойти к ней близко: Равдан не замечал тьмы и холода, ему все казалось, что продолжается то лето, которое свело их вместе. Без нее весь белый свет стал пустым и постылым. Теперь все силы и мысли Равдана были сосредоточены на одном: как ее вернуть.

Даже в тот день, когда они с Ведомой впервые пришли сюда, это место не казалась Равдану таким унылым и заброшенным. Каждое посеревшее от времени бревно в стене, каждый вялый стебель трав будто плакали от тоски. Солнцева Дева исчезла, унесенная в подземелье, и осень захватила власть одним решительным наскоком.

Краян с весны пришел сюда впервые и теперь одобрительно оглядывался. Крыша поправлена, щели законопачены, печь цела – протопи да живи. И присесть теперь есть где: лавки, стол. Даже полки на стенах. Видно было, что здесь не так давно имелась хозяйка.

Вскоре подошли и остальные: Немига, Дебрян, Брага, Крутояр. Пришел и Раздор, старейшина Толинежичей – он был отцом Шумиловой вдовы, а значит, смерть Краянова второго сына его тоже касалась. Все рассаживались, озираясь и дивясь про себя, какой жилой вид обрела давно заброшенная изба. Иные ее видели впервые, но по двум другим постройкам было видно, как давно отсюда ушли первые хозяева.

– Все равно этой избе долго не простоять, – заметил Крутояр. – Я помню, мой отец отроком был, когда Кувшиновичи отсюда ушли. А отец мой к дедам отправился прошлой зимой. Изба же стоит, сколько человек живет. Вышел ей срок…

– Нам эта рухлядь уж не понадобится, – ответил Краян. – Вернет Радошка жену – мы ему новую избу поставим.

«А не вернет?» – разом подумали все, кто его слышал, но вслух никто не сказал.

– Ну, сыне, чего поведать хочешь? – обратился Краян к Равдану, когда все уселись. – Говори.

Равдан глубоко вдохнул. Он собирался поведать этим бородатым мужикам, корням земли смолянской, самую важную тайну, которая существовала на этой самой земле в последние двенадцать лет.