"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Мой отец – не водяной. Мой отец – князь Сверкер.

Равдан молча смотрел ей в глаза, стараясь осмыслить это открытие. И когда он его осознал, первая его ясная мысль была такая: слава чурам, что он так и не рассказал жене о том, как лазил с Лютояром в могилу Биргира и чем это кончилось…

Никогда еще у Сверкера сына Олава не было так тяжело на сердце. Ему случалось знавать поражения, не так давно он пережил смерть матери. Но никогда еще он не испытывал такого тайного стыда, зная, что одурачен судьбой. Девы Ясеня прямо-таки щелкнули его по носу, весело хохоча. Он забылся: посчитал себя умнее всех, пытался перехитрить соперников, а вышло, что перехитрил сам себя. Он клялся Ингвару ладожскому, что не знает, где дочь, сам не ведая, насколько прав! Больше месяца он изображал перед людьми отцовскую тревогу и поиски пропажи, мысленно жмурил глаза, как в игре, чтобы не смотреть в ту единственную сторону, в которой нельзя было искать. И вот миновал такой же срок, как он раскрыл глаза во всю ширь, напрягал зрение изо всех сил, пытаясь увидеть пропажу, – и не мог. Теперь он действительно не знал, где его дочь, и это выводило Сверкера из себя. Он уже не играл в тревогу и негодование, но Ведомы по-прежнему не было. Не удавалось напасть даже на остывший след.

Но мало того, что над ним потешались норны. Замысел провалился, а к тому же был раскрыт Ингваром ладожским, племянником Ингоря киевского. Уж наверное, племянник послал дяде весточку о цене, которую подвластный Ингвару князь зоричей заплатил за попытку его обмануть. А заодно и о том, как участвовал в этом он, Сверкер смолянский. Хитрый замысел не принес ожидаемой пользы, зато выдал его врагам с головой! У Сверкера холодело в груди от предчувствия, что смерть матери окончательно отняла его удачу. А без удачи нечего и рассчитывать на успехи и победы.

Если бы удалось найти Ведому! Вернув дочь, он уже не чувствовал бы себя таким дураком, а главное, появилось бы средство поправить дело. Можно поискать союзников на Западной Двине. Покойный Зорян был родичем полоцким князьям. Едва ли они соберутся с духом мстить за его смерть внукам Ульва волховецкого, но если он, смолянский князь, предложит им союз… Для этого требовалась невеста, а она была невесть где!

Дул холодный осенний ветер, гоня серую рябь по днепровской воде. Небо нахмурилось так сурово, что мелькала мысль о скором снеге. У причала стоял обоз каких-то варягов: лодей пять-шесть. Привезли рабов, судя по виду, каких-то эстов. Сверкер оглянулся и мигнул Берси; тот кивнул и неспешно направился к старшим обоза. Возле них уже стоял Хаук, обсуждая пошлину; он кивнул кому-то из своих, те побежали пересчитывать рабов по головам. Берси остановился поблизости, положив руки на пояс и выжидая время, когда можно будет вступить в беседу.

Сверкер уже не надеялся, что торговые гости принесут ему вести о дочери. Теперь у него была другая цель. Месяц назад он завел привычку каждый день прогуливаться по причалу, разглядывая торговцев и через своих людей выспрашивая, не известно ли им чего. Поскольку все знали о его беде, такое поведение прежде надменного князя никого не удивляло. Самых верных людей он тайком послал к тем нарочитым людям, которые были здесь на Купалиях: к порошанам, угрянам и прочим. Не привез ли все же кто из них молодой жены? У угрянского наследника посланные действительно попали на свадьбу, но молодая, когда с нее сняли покрывало, не обнаружила ни малейшего сходства с Ведомой. К другим тоже ездили напрасно.

Раньше Сверкер только так говорил, но теперь и впрямь заподозрил, что дочь увели русалки. Или тролли унесли! Но кого прикажете за ней посылать? И куда? Это только в преданиях пастух едет мимо горы и вдруг видит, что внутри ее празднуется свадьба, за столами сидят мерзкие тролли, а невеста – красивая девушка печального вида. В окрестностях Свинческа не было известно ни одной горы, где тролли могут жить.

Доверенные люди, с которыми князь советовался, сходились на двух возможностях. Либо Ведому увезли очень далеко, либо она исчезла и скрывается по доброй воле. Последнее очень удивило Сверкера: он привык, как всякий глава дома, что домочадцы полностью в его воле и будут делать то, что он скажет. Он намекнул Ведоме о своем желании и ждал, что она его выполнит. Только теперь он сообразил, что не спросил, нравится ли это все ей самой. А от внучки королевы Рагноры, чье сердце было выковано из крепчайшей стали, едва ли стоило ожидать безропотного повиновения в таком важном для женщины деле.

И вот Хаук отошел распорядиться, а Берси приблизился к торговцам, начал разговор. Конечно, пока он лишь дает советы по устройству и возобновлению припасов, обещает отвести к хорошему кузнецу… Беседа пойдет после, за столом в гриднице, когда придет пора обмениваться новостями.

Сразу после приезда Нежанки Гостислава куда-то ходила. Сверкер не стал мешать: а вдруг ей удастся чего-то узнать? Но жена вернулась такая же расстроенная, какой уходила. Тогда Сверкер велел ей не показываться из избы и распустил слух, будто княгиня заболела от тоски по дочери.

Если дочь не получается найти, оставалось попробовать ее выманить. На слух о болезни матери она должна прийти сама. Важно, чтобы она об этом узнала. И как раз поэтому…

– Да где же ты об этом услышал? – донесся до Сверкера нарочито удивленный голос Берси. – Князь не хочет, чтобы об этом говорили. – Хирдман наклонился к собеседнику и заговорил потише, доверительно: – Ведь, понимаешь, когда его родная мать приходит из могилы и хочет забрать с собой жену… это неприятная вещь. Мы стараемся поменьше об этом распространяться. Но только тебе я расскажу, ты сведущий человек и все поймешь. Ты ведь слышал, что у князя пропала дочь? Она была ученицей его матери, королевы Рагноры, могущественной колдуньи. Наверное, Рагнора хотела передать ей что-то еще. Но ее нет, поэтому она теперь ходит к его жене. Мы опасаемся, что она вовсе уведет княгиню с собой! Но что поделать – старуха не желает разговаривать ни с кем, кроме внучки!

Нечто подобное слышали все торговые гости, уезжающие отсюда во всех направлениях: на средний Днепр и к ромеям, на Западную Двину ко всяким ливам и латгалам, на Волгу и Сейм – к хазарам и южным славянским племенам, на север – к Ладоге. Где бы ни была Ведома, рано или поздно она узнает, что мертвая бабка хочет погубить ее мать! Вот только у ромеев или свеев она узнает об этом еще не скоро…

А что, если она уже знает, но не верит? Сверкера приводило в бешенство собственное бессилие, ум лихорадочно выискивал более действенные средства. Он готов был на все, никакие приличия или опасения его не сдерживали, но что тут можно сделать? Он даже готов был объявить свою жену умершей, но ведь тогда дочери будет незачем приходить!

Что же еще сделать, как выманить ее из той тролльей норы, куда она забилась? Могла бы уже услышать, что Ингвар ладожский женат, а Зорян убит, и ей больше не грозит скорое замужество!

С лодей выводили рабов. Все это была молодежь: девушки на одной лодье, парни на другой, крепкие мужчины на третьей. Все шли молча, уже смирившись со своей участью, да и куда они денутся? Их родина далеко. Даже связан никто не был, кроме одного мужика.

Из молчаливой толпы раздался плач, и Сверкер невольно повернул голову. Мимо него вели пять-шесть молодых женщин с маленькими детьми. Какая-то несла на руках ребенка лет семи, с усилием удерживая тело, слишком тяжелое для ее слабых рук, но не желая почему-то поставить его наземь. Сверкер заметил безвольно свесившуюся головку, тонкую светлую косичку, давно не чесанную, бледное бесстрастное лицо с опущенными лиловыми веками и сообразил: ребенок мертв.

Он отвернулся и снова посмотрел на Берси. И тут его будто мешком ударило. Сглотнув, он подозвал Хаука и кивнул на уходящую женщину:

– Быстро! Пусть у нее заберут этого ребенка. Скажи, что таких у нас хоронят отдельно. Он мне нужен.

– Он же мертвый! – изумился Хаук.

– Делай, что говорю, пока его не увидел весь причал! И накройте чем-нибудь, чтобы никто не знал! Спрячь где-нибудь. И без шума!

В первые дни после изгнания русалки Озеричи ходили хмурые. Женщины дергали лен, мужчины вечерами приходили с поля мрачные, молча садились за стол и так же угрюмо отправлялись спать. Русалка даже не показалась в веси – ушла обратно в лес, откуда явилась, и растворилась в нем. Можно было бы подумать, что она всем примерещилась – если бы не отсутствие Уксини и ее младшего сына. Поскольку в последний месяц жизни Краяновой большухи русалка от нее почти не отходила, болезнь и смерть Уксини для всех связывались с нею. Было впечатление, что та пришла за жертвой и унесла двоих.

А Мышатка через день совсем поправилась, и Шумилова баба ходила довольная, всем рассказывала: вот, прогнали русалку, хвори и ушли вместе с ней.

Впрочем, Равдан еще несколько раз возвращался, впервые – прямо на следующий день после бегства русалки. Он объявил, что, раз уж род не желает принять его жену, он уйдет и будет жить сам по себе. И требует своей доли добра.

Родичи крутили носами, но Краян не нашел поводов возразить. Он и Уксиня сами послали сына на Купалии за невестой и никак не обговаривали его выбор. Невозможно нарушить волю богов, пославших парню суженую, только из-за того, что она не нравится родне. Но не мог Краян и пренебречь нежеланием остальных жить вместе с «русалкой». А значит, нужно было выделить Равдану его долю имущества. В первый раз, что ли? Такие случаи тянутся уже тысячи лет – с тех самых пор, как жен стали брать со стороны.

– Где жить-то будешь? – спрашивали Равдана братья и сам Краян. – Тебе же избу надо ладить? Зимой бревна вырубим, свезем. А эту-то зиму где будешь перебиваться?

– Найду где, – уклончиво отвечал Равдан. – А за помощь – спасибо, братья. Зимой пригодится.

Узнав, что за «русалка» ему досталась, он решил жить первые годы как можно дальше от людей. Чтобы кто не увидел его молодуху и не признал в ней пропавшую княжну. Уж потом, как дети пойдут… А пока можно было подновить старую избу в Кувшиновичах, чтобы пережить первую зиму. Там никто их зимой не отыщет, а к весне видно будет. Хорошо, Краян выделил ему нужные орудия, домашнюю утварь, кое-что из полотен и шкур. Насчет скотины расщедрился на козу и пяток кур, но Равдан и тому был рад. Да велел приходить на обмолот, обещая выделить часть зерна. Остальное Равдан надеялся добыть у реки и леса – навык есть, слава Велесу.

Позволить русалке участвовать в обработке льна Беседица отказалась. Тогда Краян вытащил всю укладку покойной Уксини к волокуше, куда Равдан складывал свое добро: