"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– В поленницу мы вас будем складывать, мужичье запечное! – небрежно ответил щеголь.

Был он не слишком высок ростом и на вид скорее жилист, чем могуч, но явно не привык сталкиваться с непочтительностью.

Не тратя больше времени на разговоры, Равдан с размаху ударил его в грудь. Тот пошатнулся, но устоял и ударил в ответ, целя в скулу. Смоляне и зоричи одновременно кинулись друг на друга. Смолян было больше, и все больше сбегалось со всех сторон, привлеченных боевым кличем всех времен «Наших бьют!», от которого не дрогнет только каменное сердце. Но большинство в драку пока не лезло, так что с обеих сторон участвовало примерно равное количество.

Девичий круг встал, потом девки прыснули в разные стороны, чтобы не попасть под раздачу. Русалка остановилась последней; увлеченная пляской, она далеко не сразу заметила, что происходит в десятке шагов от нее. Но вот и она замерла, обернулась, застыла, прижав к быстро дышащей груди руки в длиннющих рукавах. И стала смотреть туда, где в середине уже другого, мужского круга, мелькала рослая длиннорукая фигура в нарядной сорочке. Это тоже было похоже на пляску…

А на лугу по-прежнему гудели рожки, били бубны, и каждый удар гулко отдавался в груди. Возбуждение стремительно росло, всем существом завладевала шальная дикая сила. Драка под гудьбу шла весело; азартные и негодующие крики сменяли купальские песни. Народ придвинулся ближе, бабы вопили, мужики орали.

Кто-то уже выполз из-под ног, утирая кровь с разбитой брови, из-за которой ничего не видать. Кого-то родичи подняли, повели, охая, к реке умываться, но все оглядывались на ходу, пытаясь досмотреть.

Постепенно все больше смолян, увлеченных и захваченных побоищем, втягивалось в драку. Среди зоричей большинство было уже взрослых парней, так же задержавшихся с женитьбой, как и их предводитель. Но смоляне стали давить числом и теснить чужаков к реке.

– А ну в воду их! – орал голос Равдана из самой гущи.

Кто-то первым упал с невысокого обрыва на мелководье. Изловчившись, Равдан подсек ногу щеголя, опрокинул, наклонился, схватил за ворот одной рукой, за пояс – другой и пихнул вниз. Вокруг с торжеством завопили, засвистели. Хватая зоричей в две-три пары рук, их стали швырять в воду. К воплям прибавился плеск. Под обрывом глубины было по колено, утонуть не вышло бы, а вот остыть – вполне.

– Сопли смойте! – кричал вслед Равдан, стоя над обрывом. – И плывите к лешему искать себе водяниц в жены, а наших девок не видать вам!

Но и победителям было бы не вредно умыться. Какой вид имели их нарядные купальские рубахи! Матери и сестры могли бы зарыдать, увидев, во что превратились плоды долгих зимних трудов. Рваные, извалянные в песке и земле, в зеленых пятнах травы и красных – свежей крови, теперь это были дрянные тряпки. Но рукодельницы сейчас об этом не думали, а так же, как и все прочие, вопили от радости, что «наши побили пришлых».

Побежденные выбирались на берег где-то поодаль. Победители пошли умываться, попытались как-то пригладить растрепанные волосы. Кто-то из девок уже надрал на опушке подорожника и раздавал, поплевав на каждый лист: прикладывать к ссадинам и будущим синякам. Быстро распухали красные пятна на скулах и под глазами, начинали саднить ободранные кулаки. Кто-то, сунув палец в рот, проверял прочность зубов. Но упоение победы переполняло каждого, не давая замечать этих мелочей. Они отстояли честь своей волости перед девками, старшими, перед самим богами, что низко склоняются над землей в этот велик-день!

Русалка отвернулась от берега и призывно взмахнула рукавами. Девушки, то и дело оглядываясь на парней, вновь встали в круг. Пляска возобновилась, но теперь это было медленное кружение, и длинные рукава русалочьей сорочки двигались плавно, напоминая пласты тумана над водой.

Когда Равдан вернулся от реки, куда ходил умыться, девки уже вновь двигались по кругу, а в середине вздымались белые рукава-крылья. Увидев это, он перевел дух: вдруг испугался, что пока он разбирался с наглецами, русалка упорхнула. А она будто тоже устала и утратила резвость. Глядя на ее плавные движения, он чувствовал, как успокаивается дыхание, утихает напряженное биение сердца.

запела Величава, последняя из дочерей Дебряна, остававшаяся в невестах.

На скуле вспухал кровоподтек. Казалось, кулак щеголя рассадил кожу, но, осторожно ощупывая больное место, Равдан не находил крови. Губа тоже была разбита и болела все сильнее. Оглянувшись, он взял лист подорожника, который протянула тетка Тужилиха.

– Пусть русалка плюнет – враз все заживет! – засмеялась та.

Равдан не ответил, вновь устремив глаза на середину круга. Эти мягкие движения белых крыльев будто гладили его по сердцу. Иногда перед ним мелькала берестяная личина русалки – страшная, белесая, с черными рябинами на щеках и огромными красно-черными кругами глаз. Удивительное дело – она казалась ему красивой. Нет, не совсем так: он будто обрел способность видеть сквозь бересту и заглядывал в самую суть этого существа. И она была прекрасна.

Сколько это продолжалось? Вдруг он опомнился с чувством, будто стоит так долго, очень долго. Заморочила… А ведь его давно ждут. Девки в третий раз запели ту же песню: русалку пора провожать.

Равдан с усилием отвел глаза от белой птицы на зеленой траве и оглянулся на свое отважное воинство. С красными следами ушибов и зелеными пятнами подорожниковых листьев на лицах, с мокрыми головами, в кое-как оправленных сорочках, они были готовы продолжать игрище.

– Ну, хватит глаза пялить! – Равдан призывно махнул рукой. – Пошли!

У берега, на песке, их ждали сваленные в кучу деревянные ведра, кувшины, стояла даже бочка, которую Нечуй и Зажит загодя налили водой из реки. Равдан свистнул – и парни побежали разбирать емкости, несколько разметанные в ходе «спуска на воду» вражеского войска, а потом наполнять их водой.

Взяв ведро, с которого капало на ноги, Равдан двинулся к русалочьему кругу. Кто-то из девушек заметил его и вскрикнул: пляска прекратилась, девки обернулись и встали стеной, стараясь не подпустить его к русалке. Громко засвистев, он поднял ведро – благо высокий рост и длинные руки позволяли ему обойти преграду сверху – и плеснул водой через головы девок, норовя облить русалку.

Но до нее долетело лишь несколько брызг. Большая часть воды попала на девок, и те завизжали еще пуще. Тут и прочие парни с криком и свистом бросились на них и тоже стали плескать водой из ведер, кувшинов, кружек, у кого что.

У каждой девки был на этот случай припасен рушник, до поры обвязанный вокруг пояса. На конце длинного рушника загодя был сделан узел, а в том узле – девять или двенадцать особых девичьих трав, помогающих поиску суженого. Взявшись за свободный конец, девки хлестали полотном противников, отвечая на удары водяных струй. Рушники, как и вся одежда, быстро намокли, так что получалось весьма чувствительно.

На лугу возле реки второй раз вспыхнула битва, но теперь – между парнями и девками. Вылив воду, парни со всех ног кидались к реке за новой, девки преследовали обидчиков и колотили мокрыми рушниками. Одни бежали за парнями, другие – прочь, пытаясь уйти от обливания, но везде их настигали холодные водяные языки и облизывали с головы до ног. Кто-то из парней забежал в воду, но не мог зачерпнуть кувшином, отбиваясь от разгневанной преследовательницы; кто-то упал и был рад, что удалось выйти из воды живым. Над берегом стоял визг и вопль десятков голосов, а на опушках раздавался смех старших поколений, забавлявшихся этим зрелищем. Бабы подбадривали девок, мужики – парней.

– Гоните русалок прочь, ребята! – Иные мужики, невзирая на возраст, аж подпрыгивали от азарта, размахивая руками и жалея, что им уже не годится в этом бою участвовать. – Во ржи вгоните! В леса! Чтоб духу их не было!

Русалки в растрепанных венках, все обсыпанные ломаной зеленью, уже были мокрыми с головы до ног: влажные сорочки прилипли к телу, так что всю красоту было видно насквозь. Возбужденные этим зрелищем, бегом и борьбой парни, тоже мокрые, наконец оттерли русалок от берега и погнали прочь с луговины.

Бежали в сторону ржаных полей – наиболее любимого, как известно, земного обиталища русалок. Оттого и буянят они особенно сильно, пока рожь цветет. С визгом девки неслись по тропке меж борозд, размахивая своими рушниками. С их насквозь мокрых подолов, с распущенных волос капала вода, дождем сыпалась на отцветшую рожь. Девки вопили в полном упоении: сейчас они творили самую главную ворожбу перелома с весны на лето, подкрепляя русалочьей силой будущий урожай. То одна, то другая срывала с растрепанной головы помятый венок и бросала в посевы. А лучшим из них, которые будут выходить замуж по осени, на снопах этой же ржи постелят брачную постель.

Парни со свистом мчались за ними. Русалка, высоко подхватив подол, бежала впереди подруг. Равдан не мог отвести глаз от ее мелькающих белых ног. Его тянула за ней темная сила: кровь бурлила, перед глазами плыли пятна, что-то горячее и болезненное разрывало изнутри. Его будто на веревке тянуло за нею – не за девкой, за расплывчатым белым пятном, что говорит шелестом трав, журчанием ручья.