"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Сколько вы здесь застали?

– Да не больше сотни.

– Всех положили?

– Больше половины. Остальные вон там, в клетях сидят.

О том, что ему предстоит здесь застать, Мистина знал заранее. С половиной дружины сидя в Забитицах, он ждал вестей от Ингвара, ушедшего в обход волока на Видимирь. Получил вестей больше, чем ожидал: с востока к нему явился гонец от Ингвара с сообщением о захвате Видимиря и разгроме тех варягов, что в нем сидели, но вместе с гонцом прибыл и отряд из сотни человек под предводительством Стейнтора Совы, желающих сдаться конунгу и снова встать под его стяг. Они ушли из Видимиря тем же утром, как туда явился Ингвар, но чуть раньше, и чудом избежали встречи с ним. Гонец догнал их, и они не пропустили его, а повели с собой, опасаясь, что он должен передать Мистине какие-нибудь неприятные для них распоряжения. Ингвар приказал второй части дружины явиться к нему, и Мистина привел всех, кто оказался у него под рукой. Князя он застал весьма недовольным. Хотя Видимирь, а с ним и волок, оказался в его руках, это была только половина цели. Из пяти сотен варягов сотня сдалась, полсотни были перебиты, полсотни – в плену, но большая часть с Эскилем Тенью и Гримаром Морозом, теми двумя, кто знал тайну соглашения, ускользнули на восток и теперь, надо думать, уже соединились с Эйриком.

Мистина тайком досадовал на себя, что не дал воли мыслям, которые оказались верными. Он ведь догадывался, что это может произойти.

– Забравшись так далеко, отступать мы не можем, – сказал Мистина, когда Ингвар провел его в большой дом: теперь он был здесь хозяином. – Сколько бы ни было войска у Эйрика, нам следует с ним повидаться. Больше ждать нечего. Не будем давать ему лишнего времени и пойдем следом.

Ингвар был недоволен: в том, что большая часть варягов ускользнула, он винил промедление, на которое его уговорил Мистина. Но теперь Мистина советовал то самое, чего желал и он. На другой день после того как дружина соединилась, Ингвар вновь посадил своих людей в лодки и повел на северо-запад, к Мерянской реке.

Весь день накрапывал дождь, хирдманы на веслах, хоть и укрывались толстыми шерстяными плащами, изрядно вымокли. Встали на ночлег еще до темноты. Дождь и не думал униматься, небо было сплошь затянуто серым одеялом. Гриди разбрелись по прибрежным зарослям, со всех сторон стучали топоры: рубили лапник на шалаши, сухостой для костров. Поставили шатры на мокрую траву, лодьи покрыли парусами, чтобы в них найти укрытие на ночь. Огонь развести удавалось с трудом, от поленьев, положенных рядом для просушки, шел пар. Вода в котлах нипочем не хотела закипать. Весь стан провонял сырым дымом, мокрой шерстью и кожей. Все это было не в новинку и гридям, и вождям, но даже Мистина с трудом сохранял бодрый вид. Дождь напомнил всем, в какую даль они забрались от дома. Многие в «большой дружине» были уроженцами земли Полянской, для них это край на северо-востоке казался холодным и мрачным даже в хорошую погоду. Никто из них еще не бывал здесь, никто не представлял, что ждет их дальше, на восток по Мерянской реке.

– Надо было хоть Логи взять с собой, – бросил Ингвар, пока они с Мистиной, сидя под пологом шатра, ели свою кашу из деревянных мисок. – Он хоть здесь бывал, видел эти места.

Когда Ингвар по пути на Мсту проходил через Хольмгард, госпожа Сванхейд удержала младших сыновей при себе. Она не могла указывать старшему сыну, которого сама признала конунгом, но не желала, чтобы все ее дети оказались прямо замешаны во вражду с кровным родичем. Но если Тородд был даже рад остаться в стороне от этого раздора, то Логи покорность матери далась нелегко. В начале лета до Хольмгарда докатилась весть сразу обо всех переменах в судьбе Каменной Хельги: и что она вышла за Видимира, и что потеряла его по вине варягов. Логи тревожился о ней, но понимал, что не должен вмешиваться в эти дела без воли Ингвара; он лишь просил старшего брата позаботиться о ней, если в этом будет нужда.

– Если ты намерен драться с Эйриком, то Логи тебе только помешает, – ответил Мистина. – Он у него два лета прожил, это больше его дядя, чем твой. Мой отец когда-то хорошо знал эти края, часто здесь бывал.

Но сейчас Свенельд жил в земле Деревской, где его слава, властность и решительность были необходимы для поддержания мира.

Дождь все моросил. Сидеть у костров, загороженных от дождя щитами и пологами, охоты не было, и свободные от дозоров с приходом темноты разошлись по своим влажным подстилкам. Отдав башмаки оружничему, чтобы попытался подсушить немного, Ингвар улегся у себя в шатре, укрылся парой плащей. В шатре висел запах влажной шерсти, ложе из елового лапника было не из мягких, но Ингвар был настоящий походный вождь, не то что Роман цесарь, давно забывший, как это – самому ходить на войну. Ему было сухо и почти тепло, а значит – удобно. Такие мелочи, как влажный полог шатра, его не смущали, но угнетала тревога неведения. Он почти ничего не знал о тех краях, где находится, знал только то, что ему рассказывали бывавшие здесь торговые люди из Хольмгарда. Мерямаа уходит куда-то на восток и на север, где упирается в Утгард и в самый Ётунхейм. Эйрик, владыка этих краев, был в его глазах все равно что конунг Утгарда, способный одолеть самого Тора. Вот так они и будут идти, идти, пока не упрутся в его жилище с оградой из копий. Стены там из змей, полы – из грязи, кругом чудовища… Но что делать – Ингвар не мог стерпеть мысли, если оставит своему сыну меньше владений, чем получил от отца. Его отец Олав, его дед Тородд собирали дань с Мерямаа, и сам Тор не убедил бы его отказаться от этого права.

Из-за полога долетал стук топора, треск ломаемого дерева, негромкие голоса. Снаружи стемнело, и шатер заполняла непроглядная тьма. Постепенно Ингвар погружался в сон. Вздрогнул: почудилось, будто кто-то зовет его по имени. Ингвар открыл глаза, поморгал во тьме. Свободный телохранитель, чья очередь была спать, посапывал на другой стороне шатра. Ингвар снова закрыл глаза, осторожно перевернулся на другой бок, расправил плащ над собой. Сознание поплыло, и снова ему послышалось: «Ингвар!» Снова он открыл глаза. Это был повторяющийся сон, как бывает у больных или у тех, кому нужно встать и что-то сделать, и эта необходимость борется с сонной истомой, перенося нужные действия в область сна. В таком сне ты раз за разом встаешь и идешь куда-то, потом опять обнаруживаешь себя лежащим, и снова встаешь…

– Ингвар! – тихо прогудело у полога шатра.

Ётуна мать! Кто здесь может звать его по имени? Даже Мистина на людях говорит «конунг».

Откинув плащи, Ингвар встал на колени, протянул руку и поднял полог шатра.

Снаружи была глухая тьма – ни света костра, который должен быть в несколько шагах перед входом, ни других шатров, ни людей. Только густо-синее небо с редкими звездами в разрывах облаков, а впереди – нечто вроде огромной, совершенно черной дыры…

– Я здесь, – сказал тихий низкий голос, прямо из этой дыры. – Выйди, поговори со мной. Не бойся.

«Не бойся?» Ингвар даже не помнил, когда слышал такие слова, обращенные к нему – так давно никем не допускалось даже мысли, что он, конунг и вождь, может чего-то бояться. Даже когда «влажный огонь» в Босфоре горел на его груди, и тогда никому не пришло бы в голову, что он испугается.

Голос был Ингвару незнаком, но звучал так уверенно, будто говорящий имел право вызвать князя киевского для беседы глухой ночью. Ингвар, пригнувшись под мокрым пологом, вышел из шатра… и сел наземь, ноги под ним подогнулись сами.

Снаружи его ждал… Ингвар молча рассматривал это существо, понимая: его посетил дух. Ночной гость имел вид огромного медведя – даже сидя на земле, он был выше человеческого роста. Во тьме он выглядел как живая черная гора, и только глаза его светились на морде, как два красных угля.

Ингвар был храбрым человеком и не привык чего-то бояться, поэтому сейчас изумление его намного превысило страх.

«Ты кто?» – хотел он спросить, но губы отказывались повиноваться, будто окаменели.

Однако ночной гость его услышал.

«Я – Эйрик, конунг Мерямаа, Эйрик Берсерк, сын Анунда, брат твоей матери Сванхейд».

«Чего ты хочешь?» – так же мысленно ответил Ингвар.

Его ничуть не удивило, что Эйрик явился к нему в облике огромного медведя. Мать говорила о нем – «упрямый старый медведь». Ингвар лишь ощутил трепет – не страх, а благоговение, вызванное чувством близости божества. Конунг этого лесного края очень даже мог иметь подобный облик.

«Рассказать тебе кое-что. Я знаю, что ты прислал сюда этих варягов, надеясь, что они разобьют меня, а тебе останется прийти и вступить во владение моей землей, не утруждаясь сражениями с близким родичем»…