"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Щит вырвало из руки, Видимир отлетел назад и распластался по земле. Будь он сильнее, то мог бы лишить противника застрявшего оружия, но перевес в силе был не на его стороне. С трудом он сел, пытаясь восстановить дыхание. Видел как во сне: Эскиль неторопливо кладет его щит на землю, наступает на него и высвобождает засевший топор, а затем, подцепив щит носком башмака за край, ловко перекидывает обратно ему.

Рев варяжского войска долетал до Видимира издалека, будто шум леса. Великодушие Эскиль проявлял не ради него, а ради варягов, на них смотревших. Нет чести побеждать слабых, и Эскиль всячески старался сгладить разницу в их силах – прекрасно зная, что его запаса преимущества хватит для победы.

Щит, когда Видимир его подобрал, уже ходуном ходил и держался только на коже обшивки да на рукояти.

– Ну что, – бросил Эскиль, – это тебе не за углом у отхожего места ждать?

От этих слов у Видимира окончательно помутилось в голове. Еще не отдышавшись, он ухватил топор обеими руками и ринулся на врага. Достать, только бы достать его, а там не важно, если этот удар и для него будет последним. Замах и удар – туда, где за красным туманом виднеется ненавистное лицо.

Туда он и ударил что было мочи… и вдруг стало темно.

Видимир даже не успел понять, что произошло. Эскиль хотел было еще поиграть с храбрым и настырным, но явно неопытным врагом, но вдруг ему это наскучило. Пора заканчивать. Сместившись и слив щитом яростный удар, направленный ему в голову, он пропустил Видимира мимо себя и ударил сильно и точно, чуть ниже кромки шлема на затылке. Увидел мысленно возможность нанести точно такой же удар, каким Видимир думал уложить его две зимы назад, в проходе между клетями Хольмгарда – и сделал это. Видимир с разбегу сделал еще шаг и свалился лицом вниз. Он был мертв как камень.

Давший свое имя городку, Видимир, Несветов сын, лежал перед воротами, бездыханным телом преграждая врагу путь. Отныне имя Видимира будет жить только в имени погоста и озера; душа его через кровь растворится в земле и воде, чтобы в них продолжить бесконечное свое существование, и ветер над озерной гладью будет вечно носить память о нем.

Повернувшись к людям на стене, Эскиль вскинул руки, потом ударил топором о щит. Войско позади него тоже заколотило в щиты, торжествующе заревело. Эскиль, опустив руки, обошел распростертое тело и уверенным неспешным шагом двинулся к воротам. По пути сделал знак – отворяйте. Теперь здесь все мое. Казалось, сам он и был ключом от ворот Видимиря, и они просто не могли не открыться, едва он их коснется.

Спала Хельга плохо: непривычное чужое место, неудобная жесткая лежанка, прохлада, храп деда Заморы, не позволявший забыть о его присутствии, а главное, пережитый страх не давали ей покоя. Светильник, конечно, погасили, сквозь щель у заслонки просачивался лунный свет, но даже он был для Хельги посланцем той беспредельной тьмы. «С-с-м-ме-е-ерть…» – шептало, ревело, свистело в ушах, и Хельга отгоняла это режущее душу чувство.

Как же холодно! Печь давно остыла, под кафтан, которым она укрывалась, змеей заползал холод и обвивал ее ледяными кольцами. Вспомнилась белая пушистая шкура, которой внезапно возникший альв укутал ее на ледяном Волхове в ту чудную ночь…

Потом она разом заснула. Во сне ощущала мягкое тепло, обнявшее ее со всех сторон; ей даже было немного жарко, все страхи забылись, она расслабилась и погрузилась в блаженный покой.

Когда проснулась, ощутила, что лица ее касается нечто мягкое, пушистое, теплое. Открыла глаза – было уже почти светло. С головы до ног ее укрывала огромная белая шкура, хватило даже на Естанай.

Хельга полежала, не шевелясь, наслаждаясь теплом и мыслью, что ее покровитель в Асгарде пожалел ее, хотя она даже не обращалась к нему. Только что она скажет, когда шкуру увидят Тихоня и дед Замора?

Говорить ничего не пришлось. Встал дед Замора, кашляя, выбрался наружу, потом вернулся с горшком воды, поставил возле печи, стал разводить огонь. Хельге и Естанай тоже хотелось уже выйти. Утренний лес в белесой росе был пронзительно-холодным, но ничуть не страшным; озеро в легком тумане тоже не отличалось от любого другого. Умывшись, они вернулись в избу; Хельга глянула на полати, но белой шкуры не обнаружила. Та растаяла, как туман…

Дед Замора поставил в печь горшок – варить кашу, велел Хельге с Естанай за ним приглядывать, а сам ушел вместе с Тихоней вынимать сети. Плотва и окуньки, что они принесли, предназначались на обед и на ужин.

– Нынче баранины сварим, – добавил дед, отдав женщинам рыбу. – Ты, Видимиря, не передумавше гадать?

Ах да – он же обещал погадать по бараньей лопатке! Хельга заколебалась: услышанного вчера было достаточно, чтобы отбить охоту вопрошать тот свет, но… Но что же она на самом деле узнала?

– Я слышатьше… Он рекше… смерть, – с трудом выдавила она. – Это так?

– Так и было, – подтвердил Тихоня. – Я сам чуть того… теплого в порты не пустивше.

– Что это значит?

– То и значит. Видно, беды немалые нас стерегут.

– Но можно, – Хельга поежилась, – гаданием узнать, что за беды? Скоро ли? От чего? Можно ли прогнать их?

– Посмотрим по лопатке, – кивнул дед Замора.

– Ты сделаешь это сейчас?

– Сейчас! Ишь, разбежалась! По лопатке на закате гадают. Когда угодно их не созовешь, чай не бабы для посиделок!

Дед Замора так обыденно произнес слово «их», будто речь и правда шла всего лишь о бабах, но сама эта обыденность в устах одноглазого пегобородого старика, что сам похож на змея седоватого, пестроватого, навевала жуть.

– Но это… мне приведется… весь день сидеть здесь!

– Ну, поезжай домой, коли я тебе не люб! – хмыкнул старик. – К вечеру воротишься.

Хельга подумала немного. Соблазнительно было так и поступить, вырваться из этой мрачной избы, где ощущалось дыхание змея. Но ехать в Видимирь, а потом обратно – почти весь день провести в седле, что само по себе утомительно. Приехать в Видимирь, рассказать об услышанном, напугать всех до смерти… более ничего не зная? Нет, лучше уж вернуться, выяснив все, что только боги и духи пожелают поведать.